Империя бурь

Жалость к себе – злейший враг

Черные глаза Лоркана безотрывно смотрели на нее. Потом он тихо сказал:
— Я хотел отправиться с тобой в Перрант.
Лоркан убрал щит.

The world will be saved and remade by the dreamers.

She was a liar, and a murderer, and a thief, and Aelin had a feeling she’d be called much worse by the end of this war.

And Manon understood in that moment that there were forces greater than obedience, and discipline, and brutality. Understood that she had not been born soulless; she had not been born without a heart.

Только трусы спихивают свою ношу на плечи других

Океан - мой дом родной. Среди волн мы всегда будем свободны.

Жизнь, полная свободы... - Она трахнула головой. - Никаких рамок, никаких клеток. Разве можно просить о большем?

- Приятно знать, что я наконец-то забрался тебе под куру. Или под все сразу?
Неотразимо красивое лицо Лисандры стало похожим на оскал ведьмы.

• Поосторожнее, Эдион. Я кусаюсь.

У тебя на все есть ответы, - встряхнула головой Лисандра. - Это невыносимо.

А ты, когда впервые увидел Аэлину, ты уже знал...

• И понятия не имел! - усмехнулся Рован.
• Нам хотелось поубивать друг друга.

И эта ее тьма, жестокость, этот ее предельно честный взгляд на мир... От такой ничего не утаишь. Такой не соврешь.

Мы сотворим чудеса, и от них задрожит весь мир

- Странно, что ты думала, будто мы позволим двадцатилетней особе с репутацией ассасина утвердиться в нашем королевстве и начать командовать нами. Родословная - еще не всё.

Двор Аэлины способен не только изменить мир. Они положат начало новому миру. Их двору будет по силам завоевать этот мир и любой другой, какой пожелают. Если пожелают. Если этого пожелает золотоволосая женщина на равнине. Вопрос, ответ на который не знала и она сама.

– По-моему, любовь должна приносить счастье. А еще любовь должна пробуждать все лучшее, что в тебе есть.

Рован наложил стрелу, оттянул тетиву. Еще сильнее, еще. У Рована напряглись руки. Он целился в улетавшего илка.
– Ставлю золотой, что промахнется, – прохрипел Фенрис.
– Ставлю целых два, что попадет, – заявил Эдион.
– Проваливай в преисподнюю, – бросила ему Аэлина, но почти сразу добавила: – Ставлю пять. Даже десять, что Рован сшибет илка первым же выстрелом.

Нельзя себя жалеть. Жалость к себе – злейший ее враг.

– Мне это знакомо, – тихо сказала Лисандра. – Я знаю, каково жить, не имея выбора.

– Люди научились зажигать свет и без помощи магии. Вот так-то, наследница Брэннона.