The Doors of Perception and Heaven and Hell

Представьте, что наш мозг - это внушительных размеров комната, имеющая бессчетное количество дверей, а мы - блуждающие в ней, одинокие, растерянные создания, пытающиеся найти из нее выход. Но, увы, в потемках своего мозга мы каждый раз натыкаемся на одну и ту же лазейку, и каждый раз, выглядывая из нее, мы понимаем, что перед нами все та же пресная и унылая реальность, наполненная страхами, заботами, суматохой, бесконечной погоней за деньгами и круговертью опротивевших событий. В то же время мы осознаем, что в этой комнате есть и другие двери, но на них почему-то большими буквами написано: «не открывать - запрещено законом», «не входить – существует большая вероятность сойти с ума», «если окажитесь по ту сторону - назад дороги не будет». Однако в руках у нас заветный ключ, а в сердце жажда риска и безудержное желание проникнуть в тайны мироздания, скрывающиеся за этими дверями, стремление ощутить на себе все блаженство чистого бытия, в котором время и пространство теряют свою значимость и не вызывают к себе ни малейшего интереса.

Для кого-то такими ключами являются религия и философия, для кого-то искусство и духовные практики, для кого-то инновационные и компьютерные технологии, а для кого-то наркотики и алкоголь. Ключей, как и дверей, очень много. Все они призваны помочь их обладателям убежать от невыносимой самости и отвратительной среды окружения. И в большинстве случаев конечным результатом их использования является понимание подлинного значения всего существующего, некое подобие просветления, позволяющее нашему разуму воспринимать не внешнюю оболочку, которую мы привыкли видеть и придавать ей большое значение, а самую суть всех вещей и процессов.

Это утверждение, конечно, может быть яростно оспорено, потому что, к примеру, говорить о наркотиках, как о пути к просветлению, не принято. Наркотики в нашем мире считаются великим злом, отвратительным клеймом, порочащим все человечество, но если посмотреть на эту проблему под другим ракурсом, то можно сделать неожиданный вывод, что мы нуждаемся в них так же, как в лекарственной подпитке. Ведь еще несколько веков назад всевозможные психоделики и галлюциногены считались божественным даром, проливающим свет на неразгаданные тайны, и активно использовались в религиозных обрядах. Более того, многие психоактивные вещества, которые в настоящее время считаются наркотиками, применялись в прошлом в качестве лекарственных средств. Но многое изменилось в сознании людей, и то, что было раньше благом, теперь находится под запретом. Тем не менее, я почти уверен, что от наркотической зависимости в том варианте, в котором мы ее воспринимаем, избавиться практически невозможно. Как говорит Олдос Хаксли - и я с ним абсолютно согласен - нам необходим новый наркотик, который облегчит и утешит наш страдающий биологический вид без нанесения вреда. И тут же вспоминается фраза из другого его произведения: сомы грамм - и нету драм.

Возвращаясь к дверям восприятия, мне хочется отметить, что наш мозг, увы, работает не на полную катушку. Мы используем лишь мизер от его огромного потенциала. Мы многого не знаем. И нам многое не дано узнать. Мы довольствуемся своим урезанным сознанием, миром слов и символов, зная при этом, что в наших словах смысла столько же, сколько правды в устах чиновников. Мы привыкли так жить, и наверно будем так жить всегда, лишь догадываясь о том, что существуют иные миры, с которыми мы периодически вступаем в контакт и которые постичь в полной мере нам просто-напросто не дано. Да, мы по-прежнему будем открывать двери восприятия, даже будем заходить в те незнакомые комнаты, которые за ними скрываются, и изучать их, но каждый раз что-то будет нас выталкивать обратно. Потому что нам, как биологическому виду, для того, чтобы выжить, нужно постоянно находиться в привычной реальности и бороться за свое существование. В противном случае, если мы навсегда перенесемся в другой мир, то это будет означать, что мы умерли. А смерть, как известно, является наивысшей формой эскапизма. Той формой, которая не предполагает наличия обратной дороги. А может и предполагает. Этого мы тоже, увы, не знаем.

То, что вы хотели знать о "Дверях восприятия", но стеснялись спросить:

• Да, это о наркотике.
• Да, в противоположность абсолютному большинству авторов, Хаксли не считал производные лизергиновой кислоты злом.
• Да, Джим Моррисон назвал свою группу "The Doors", вдохновившись именно этим эссе. (хотя его судьба служит скорее антирекламой).

  Итак, у книги три несомненных достоинства: 1 Она написана гением; 2. Она замечательно переведена Максимом Немцовым, у которого ненавистников чуть больше, чем поклонников, но я из числа вторых; 3. Аудиоверсия превосходно прочитана Игорем Князевым, в чьем исполнении слушаю все. У книги один, но основополагающий недостаток - это апология наркотического вещества.

  Адепт опытов по расширению сознания посредством ЛСД, Олдос Хаксли приложил значительные усилия к его популяризации. Надо сказать, что в собственной жизни он. человек физически очень нездоровый, находил большое утешение в препаратах на основе лизергиновой кислоты, в которой отчасти видел воплощение предсказанной им самим в "Дивном новом мире" сомы. Он и из жизни ушел под воздействием внутримышечного укола 400 мкг этого вещества, который помог избежать мучительной агонии.

  Проблема в том, что писатель попал в ловушку экстраполяции, с русского на понятный - по себе других не судят. Его собственная, подготовленная серьезными упражнениями на концентрацию и медитацией психика, уникальный интеллект, уровень ответственности, склонность к агрессии существенно отличаются от тех же параметров другого человека. То, что для буддиста, интеллектуала, к тому же прошедшего через тяжелый опыт инвалидности, которую сумел преодолеть, благодаря самодисциплине - что для него интересный познавательный опыт эскапизма, то другому окончательно взломает без того некрепкую психику и может послужить толчком к очень неприятным осложнениям.

  В целом интересный и познавательный опыт визионерства, соединенный с глубокими рассуждениями о природе человека, о возможном строении мира, о путях преодоления проблем, стоящих перед человеческой расой.

"Я видел то, что видел Адам в утро своего сотворения − мгновение за мгновением , чудо обнаженного существования."

"Сомы грамм − и нету драм": именно так в "Дивном новом мире" (1932) представители масс снимали любое напряжение ума и чувств, которое могло привести как к личному несчастью, так и к нарушению общественного порядка. Умный и впечатлительный, но ироничный и трусливый Бернард напару с жизнерадостным и энергичным, но наивным и не в меру страстным Дикарем бились в паутине бездумно счастливого мироустройства. Бернард пытался поставить ее под вопрос, Дикарь − разорвать; обоих она отторгла − скажем так, в разные регионы. На фоне маячил лучший друг Бертрама Гельмгольц − умный, впечатлительный, энергичный и жизнерадостный, что как бы намекало на то, что сангвиники правят миром.

В 1953 году Хаксли согласился поучаствовать в эксперименте, изучающем воздействие мескалина на сознание человека. В 1954 году он написал посвященные этому опыту философские трактаты "Двери восприятия" и "Рай и ад", где, рассуждая о будущем, говорил уже, в частности, следующее:
"...нужда в частых химических каникулах, дающих отдых от невыносимой самости и отвратительной среды окружения, совершенно бесспорно, останется прежней. Необходим, прежде всего, новый наркотик, который облегчит и утешит наш страдающий биологический вид без нанесения вреда, в конечном итоге, большего, чем то добро, которое он принесет сразу. <...> он должен вызывать изменения в сознании, более интересные, более ценные по сути, чем просто успокоение или навевание сна, просто иллюзии всемогущества или освобождение от подавления"

Книга стала культовой − главным образом, среди ищущей молодежи. На ее страницах оживали визионер Блейк и Мейстер Экхарт с его Ist-igkeit, Сведенборг и Бёме, профессор Судзуки и Карло Джезуальдо, чьи мадригалы Хаксли анализировал под мескалином (что в моих глазах изрядно добавило книге обаяния), суньское искусство пейзажа и последние натюрморты Ван-Гога. Если Карлос К., наевшись пейота, устранился от научных амбиций и искал, в буквальном смысле, свое место под солнцем (или крышей), то Хаксли − обладатель того самого западного ума, который в свое время предостерегал от подобных опытов Юнг − употребил всю свою незаурядную эрудицию на то, чтобы отыскать полубессознательные отражения визионерского опыта в религии, философии, искусстве и культуре человечества.

Непросто рассуждать об этих трактатах в наше время "рока против наркотиков": велик риск − или только мне это кажется? − создать у читателя представление, что здесь говорится о чем-то излишнем, странном, эксцентрическом и опасном, а то и эскапистском, тогда как на самом деле речь идет о посещении мест более центральных, нежели те, куда переносят нас 99% шедевров искусства, редко преодолевающих границы человеческого "я": о местах вечной жизни, где теряют значение время и пространство и остается только слава и чудо существования и блаженство сбросившего оболочку "не-я", где сливаются воедино нирвана и сансара, а также об адах − адах шизофренического распада и буддийских удушений кишками и отсекаемых голов. Всё это существует и содержится, как и царство Божье, "внутри нас и вне нас": это области сознания, которые Хаксли уподобляет далекой от среднего путешественника Австралии. Не то чтобы они возникали под воздействием мескалина или лизергиновой кислоты − эффект веществ заключается в ослаблении сдерживающего контроля рассудка, о котором здесь говорится следующее:
"...функция мозга, нервной системы и органов чувств, в основном, выделительна, а не продуктивна. Каждая личность в каждый момент способна помнить все, что когда-либо с нею происходило, и воспринимать все, что происходит везде во вселенной. Функция мозга и нервной системы заключается в том, чтобы защитить нас от этой массы, в основном, бесполезного и не имеющего смысла знания, ошеломляющего и повергающего нас в смятение, исключая большую часть того что, иначе, мы бы воспринимали и помнили в любой момент, и оставляя лишь очень маленькую и особую подборку того, что, вероятнее всего, окажется практически полезным".

На протяжении веков с подавляющим господством рассудка боролись разными способами: от постов и самобичевания до медитаций, трансов, созерцания цветных витражей в готических соборах, холотропного дыхания и гипнотического вмешательства − обзору этого посвящена немалая часть книги. Описание видения действительности после приема галлюциногенов − основное "ядро" книги − конечно, привлекает читателя, но стоит помнить, что читать об этом состоянии − все равно, что читать о состоянии просветления: если нет схожего опыта, есть риск воспринять книгу как "слова, слова, слова", в то время как речь идет о знании, по природе отвергающем выражение словом, опыте "сат чит ананда" − совершенного видения. Грань восприятия, угол воззрения в какой-то степени зависят от состояния индивидуального бессознательного и сознательного настроя, но слон остается слоном, идет речь о созерцании буддийских тханок или мескалиновом трипе − да и без всего этого люди с достаточно обострённым восприятием это предчувствуют.

Стоит упомянуть здесь и о возможном негативном эффекте психоделиков − погружении во внутренний ад и, в крайнем случае, последующем распаде личности, не способной оправиться от увиденного. Шансы на это невысоки и зависят от глубины бессознательных конфликтов самого человека. Хаксли за десять своих мескалиновых опытов в области тьмы, кажется, не попадал, потому рассуждает скорее теоретически, − меж тем как мне, при отсутствии того же опыта, всегда казалось, что в символической форме такое путешествие-погружение хорошо представлено в новелле "Сердце тьмы" Джозефа Конрада и ее вольной экранизации − "Апокалипсисе сегодня" Фрэнсиса Форда Копполы. Полковник Куртц "мог бы стать генералом, но вместо того он ушёл в себя". И что же он нашел в себе самом? "Ужас. Ужас". К слову, Хаксли очень нетривиально, с высоты своего опыта, рассуждает о шизофрении и делает на редкость парадоксальный вывод − но только на первый взгляд:
"Шизофреник подобен человеку, постоянно находящемуся под действием мескалина и, следовательно, неспособному отторгнуть опыт реальности, для сосуществования с которой он недостаточно свят".
Это состояние уподобляется описанному в "Бардо Тхёдол" посмертному бегству принципа сознания от совершенного света, что запускает круговорот перерождений.

Сложно мне прыгать, бегать, выражать эмоции от полученных впечатлений и рекомендовать Хаксли всем и каждому, − у всех свое время, и книга, безусловно, не единственный путь к познанию, а, скорее, кусочек паззла в общей картине, который well suits the Western mind. Главная ее ценность для меня − анализ искусства и разделение его на "транспонирующее" и "нетранспонирующее": этих слов мне сильно не хватало, когда я пыталась объяснить знакомым, отчего не вижу смысла в хороших, сильных произведениях с любопытными жизненными сюжетами, продуманными образами героев и вагоном иных достоинств. Можно идти от этого мира или от того, но служить двум господам невозможно как в искусстве, так и в жизни, − и при всем при этом, конечно, правда остается правдой:

"Слава и чудо чистого существования принадлежат другому порядку, они выше силы выражения даже высочайшим из искусств".

Вспоминается напоследок старая притча о юноше, который изучал дзен и коротал свободное время то за пирами, то с женщинами, то за литературным трудом − и всякий раз старушка-мама писала ему: сынок, не удовольствуйся; не останавливайся, не останавливайся на своем пути.

Картинка-ассоциация бонусом

Что вы знаете о наркотиках? Вопрос, казалось бы, смешной и нелепый по сути. Как правило, эти познания ограничиваются нудными школьными нотациями про деградацию личности и гниение конечностей, фильмами в духе "Реквиема по мечте", случайными текстами в интернете и чтением мемов Омской птицы. За вычетом алкогольно-никотиновых экспериментов, знакомых большинству, мало кто похвалится (как в хорошем, так и в плохом смысле) знакомством с теми дивными комбинациями атомов, которые превращают сознание в яркую цветастую кашу, в большие и широко распахнутые Двери Восприятия, через которые льется неподвластная нашему разуму информация.

Вряд ли кому-то хотелось подойти к этому с глубоким философским размахом, обстоятельно разобрать всю метафизику и логику, что окружает введение в свой организм особых препаратов. А вот Олдос Хаксли не постеснялся приложить весь свой интеллектуальный потенциал к этой неоднозначной и интригующей плоскости. Кто мы - богатые и бедные, умные и глупые, марксисты и либералы, хипстеры и панки, христиане и буддисты - перед ироничной ухмылкой бесконечной и вечной Вселенной? Что такое наши знания и впечатления в масштабах космоса, если не жалкий пшик, гнилой огрызок в саду спелых сочных фруктов? Мы настолько привыкли к своей точке зрения, ко взгляду изнутри себя любимых, что редко даже вспоминаем, что може существовать еще необозримое множество других позиций. Можете ли вы помыслить, что вам захочется - о, вы будете стремиться стать морской свинкой и рассматривать мир парой черных глаз-бусинок?

Хаксли смело утверждает: ваше субъективное - ничто, самообман, иллюзия - лишь маленький кусочек гигантского пазла, который вы привыкли считать вашим миром, не видя большей картины. Вы только представьте, что ваш мозг - вовсе не мощнейший дар природы, что дает нам сознание и способность мыслить, нет! Это всего лишь предохранитель, резистор, ограничивающий наши слабые когнитивные способности от потрясающей и сложнейший истинной картины мира. Да-да, именно эта смесь серого и белого веществ хранит наше хилое тело от угрозы быть разорванным мощным потоком информации. И только некоторые, особые вещества способны на некоторое время ослабить тиски этого сурового контролера, показывая нам правдивую картину мира.

"Мы, богатые и высокообразованные белые, брошены задами наземь. Мы прикрываем нашу переднюю наготу какой-то философией - христианской, марксистской, физикалистской, - но сзади остаемся неприкрытыми и брошенными на милость всех ветров обстоятельств. Бедный индеец, с другой стороны, обладал достаточной смекалкой для того, чтобы прикрыть свою заднюю часть, добавив к фиговому листку теологии набедренную повязку трансцендентного опыта". Так что же, неужели все наши знания, дипломы, терабайты книг и тонны макулатуры научных исследований - все это тщета, дешевый отвод для глаз от подлинного холста первозданной красоты Вселенной? И наша привязанность к своему телу и своим мыслям - просто уловка нашего мозга, жестокого двухкилограммового привратника у Дверей восприятия?

Да, Хаксли заварил кашу со своими неоднозначными идеями. Культовые The Doors взяли свое название именно из этого произведения. Так что же, поверим ли мы ему и решимся шагнуть в Двери восприятия, за которыми то, что не опишешь словами? Или же так и останемся здесь, робкие и неуверенные варвары у порога Истинного знания, что кажется нам пропастью?

P.S. Флэшмоб 2011, путь к Дверям указала Seducia

В этой книге собраны 2 трактата Хаксли о визионерских переживаниях: "Двери восприятия", "Рай и ад"; некоторые приложения и дополнения.

В начале 20 века ученые мало представляли еще, какие реальные возможности и последствия таят в себе наркотические вещества. Олдос Хаксли был убежден, что человек способен познать таинства мироздания, но в этом ему мешают наложенные природой ограничения. Мировой разум в сознании человека пропущен через редукционный клапан мозга, именно этот таинственный элемент можно символически назвать - "двери восприятия". А наркотики способны приоткрыть эти двери, наполнив мозг человека совершенно невероятным осознанием. Хаксли описывает несколько опытов с мескалином, лсд и многими другими препаратами,что были ему доступны. Он пытался своими наблюдениями выявить возможности человека, необремененного житейскими переживаниями, так сказать освобожденного от всего лишнего. Он считал возможным добиться визионерского переживания без участия наркотиков - приводит в пример религиозный аскетизм, посты, самобичевания как нормальное явление в некоторых конфессиях и прочие лишения.
Некоторые люди, считает он, способны видеть мир иначе и без всяких вспомогательных средств. Это гении творческих профессий и психи, все время испытывающие на себе чудеса мироздания.
Сам принявший наркотики всего 10 раз за 10 лет изучения, он не испытал на себе возможного пагубного влияния, но и не исключал такой возможности,тем не менее, всегда веря в позитивный эффект.

Олдос Хаксли очень долгое время пытался выдумать таблетку "от всего" и сам принимал мескалин. В этой книге, особенно в первой ее части, подробно описано, что чувствовал подопытный. Есть еще понятие Мокша, Сома: все это выдуманная таблетка на основе пейота - индийского зелья. Не имеет побочки и отходняка как от алкоголя и вредного воздействия на организм от сигарет. Я знаю в современности только слабые аналоги "шайбы", о которой мечтал усердно Хаксли - из разряда антидепрессантов. Похоже то время, когда изобретут лекарство от всего и для счастья одновременно, еще должно пройти какое-то время, пока станет доступным в массы. Идеалистическая вера в человечество и освобождения от своих гнусных привычек и скучного образа жизни - умиляет в авторе статьи. После прочтения данной книжки вам может захочется чего-то попробовать на себе. Видимо для той цели и писалась статья "Двери восприятия; Рай и Ад".
Оценка 4 из 5 за идеализм.

Уважаемый Олдос! Никто не сомневается в твоём широчайшем словарном запасе и эрудиции, но нахрена ими кичиться в каждой строчке?!
От использования обычных слов произведение хуже не станет.
Эту книгу я слушала и это был первый раз когда мне было искренне жаль чтеца, ибо пробраться через все это трансцендентальное великолепие ему было ахренеть как непросто.

Но это так, лирическое отступление.
Сама-же книга это поток сознания автора о том, как несовершенно наше восприятие и мы сами. Затрагивается тема искусства и его роли в жизни творца и того, кто им наслаждается.
Но то, что идёт красной нитью через все повествование - это тема наркоты (мескалина) и её чудодейственных свойств. В восхвалении этого вещества автор ушел далеко. Даже слишком...
Впрочем, были и довольно здравые идеи:о роли религии и искусства в жизни человека,о влиянии легализованных наркотиков и причине, по которой люди к ним обращаются, о ограниченности нашего сознания и зацикленности на себе.
В общем, книга имеет недостатки, но если вам интересна эта тема и философские труды ваше любимое чтиво - попробуйте.

Мне понравилось, честно говоря.
Оба рассказа- эссе связаны одной темой- влияние мескалина на организм человека. Эссе перекликаются идеями и мыслями. Даже было впечатление, что Хаксли написал одно эссе, ему понравилось и через три года он решил повторить опыт=).
Я слушала с огромным вниманием. Многие факты были познавательными.
В восторге от идеи создания идеального наркотика, чтобы раскрыть собственное сознание. Это прекрасная идея. нам так сложно поверить в то, что не вписывается в логику. а я не хочу больше чувствовать время, не хочу чувствовать пространство.
Хаксли по-новому говорит о реальности. Мы должны в неё поверить. Мы должны её увидеть.

В обеих частях Хаксли пишет про свои впечатления от приема мескалина, но если в «дверях восприятия» - это больше личный опыт чувствования, то в «Рае и аде» - попытка проанализировать смысл измененных состояний сознания и связать его с общечеловеческими ценностями (преимущественно религиозного характера), как ни пафосно это звучит.

Книга написана в 1955 году, это еще до того, как вышли труды Кастанеды, и в ретроспективе (и на фоне увлекательнейшего «Учения Дона Хуана») тексты Хаксли кажутся довольно дилетантскими. Но, наверное, для времени появления это было весьма остросоциальное и модное нечто.

"Однажды ясным майским утром я проглотил четыре десятых грамма мескалина, растворенных в половине стакана воды, и сел ожидать результатов".

В двух словах Хаксли пишет о следующем.

1. Мескалин – это как минимум, интересный опыт, позволяющий заглянуть за пределы обычного сознания, расширить границы разума, увидеть этот мир таким, каким он был создан – во всей его яркости и необычности, а не таким, как мы привыкли его воспринимать с пользовательской и рациональной точки зрения. Отсюда восхищение складками на фланелевых брюках, стулом в саду, несущественность параметров времени и представление о том, что художники видят мир примерно так, как человек под действием мескалина.

2. Анализируя свое состояние, Хаксли с одной стороны отмечает, что изменение окружающего мира, вообще говоря, должно зависеть от бэкграунда конкретного человека, и вдохновленный медитацией образованный буддист увидит больше прекрасного, чем безграмотный пьяница, а с другой постоянно говорит об антиподах разума – тех объектах, которые обнаруживает подопытный в своих видениях, и которых нет в реальности и в обычном сознании субъекта. Но тогда еще не факт, что пьянице будем менее интересно.

3. Хаксли рассматривает мескалин (или его безвредные аналоги) как хорошую (и нужную!) замену алкоголю и сигаретам, а также вызывающим привыкание наркотикам. Он считает, что человек всегда стремился открыть другие «двери восприятия», преодолеть чувство «самости», и это не просто желание, а реальная потребность, которая должна быть удовлетворена.

4. Духовные практики – такие как строгий пост, ритмичные песнопения, йога, задержка дыхания, медитации, стробоскопический фонарь, ритмичное мерцание и прочее рассматриваются, как пути к достижению того состояния, которое дает мескалин (некоторые варианты рассмотрены более подробно в приложениях). Хаксли пытается обосновать упомянутое изменением психо-физиологических параметров, например, уровня углекислого газа в крови или уровня сахара в мозгу – про нейромедиаторы тогда еще не знали.

5. По мнению Хаксли, рай – это стремление человека в те духовные видения, которые доступны ему в минуты проникновения через «врата восприятия». Отсюда притягательность драгоценных камней, вообще всякого сияющего и яркого, чего не наблюдается в избытке в обычном мире. Ад же – по сути изнанка рая, возникает в ситуации, когда перешедший врата человек находится в плохом настроении или болен, или подавлен, и его внутренние терзания превращают мир в адский котел.

6. Существуют так называемые «транспортирующие» объекты. Это то, что помогает преодолеть границу рационального сознания: чарующие орнаменты, сверкающие камни или определенные картины с изображением дальнего или, напротив, ближнего плана чего-либо (например, «Кувшинки» Моне).

В общем, для современного человека книга не открывает ничего нового, кроме, возможно, интересов автора «Нового дивного мира».

Пожалуй, меня больше всего поразило то, как часто Хаксли обращается к искусству. Практически любую свою мысль он пытается подкрепить отсылкой работам известных художников. Это неожиданно, и эта та часть его кругозора, которая приятно удивляет.

В остальном, эта работа Хаксли, хоть и симпатичная своим экспериментаторским подходом и довольно интересная попытками анализа трансцендентного опыта, кажется сейчас достаточно наивной. Но как попытка интеллигентного человека с хорошим чувством языка (этот нон-фикшн изящен по стилю и нескучно написан) заглянуть за дверь и объяснить себе и другим результаты, она не может не вызывать определенного уважения.

Ну и несколько цитат.

"Я видел то, что видел Адам в утро творения, – миг за мигом, чудо обнаженного существования".

"Перестали иметь значение пространственные отношения, и мой ум воспринимал мир в иных категориях, нежели пространственные. В обычное время глаз занимает себя такими проблемами, как: Где? – Как далеко? – Как и относительно чего располагается? Под воздействием мескалина подразумеваемые вопросы, на которые отвечает глаз, – иного порядка. Место и расстояние больше не интересны. Разум воспринимает всё в понятиях интенсивности существования, глубины значения, отношений внутри узора. Я видел книги, но мне не было никакого дела до их расположения в пространстве. Вот что я заметил, вот что отпечаталось у меня в уме – они сияли живым светом, и в некоторых сияние казалось более проявленным, чем в других".

"До этого утра я знал созерцание только в его более скромных, более обыденных формах – как дискурсивное мышление; как восторженную увлеченность поэзией, живописью или музыкой; как терпеливое ожидание тех вдохновений, без которых даже прозаичнейший из писателей не может надеяться что-либо совершить; как случайные проблески в природе вордсвортовского «чего-то, смешанного гораздо глубже»; как систематическое молчание, иногда приводящее к намекам на «тайное знание». Но теперь я понял созерцание в его высшем проявлении".

"Универсальное и постоянно присутствующее стремление к самотрансценденции не должно быть упразднено захлопыванием ныне популярных Дверей В Стене".

"Мы прикрываем нашу переднюю наготу какой-то философией — христианской, марксистской, фрейдо-физикалистской, — но сзади остаёмся неприкрытыми и брошенными на милость всех ветров обстоятельств. Бедный индеец, с другой стороны, обладал достаточной смекалкой для того, чтобы прикрыть свою заднюю часть, добавив к фиговому листку теологии набедренную повязку трансцендентного опыта".