Бог очень одинок

Сочинительство, дамы и господа, это, помимо всего прочего, ремесло, мастерство.

Под этим я подразумеваю: оставьте, пожалуйста, этим людям их обиды, ибо, если их лишить обид, у них ничего не останется, и от них самих не останется ничего.

У меня же магазин, я торгую книгами. Для этого иногда необходимо высунуть голову из окна и выкрикнуть что-то скандальное.

Вся наша жизнь строится на этой тайне, которую мы можем любить, ненавидеть, боготворить, которой мы можем страшиться, но которая никогда не откроется нам.

И кстати: по какому праву можем мы заранее отказать Богу в таких атрибутах нашего существования, как любовная страсть, одиночество, страх и страдание?

Прогресса не существует, и это хорошо, ибо куда уж хуже.

У моих книг есть всего лишь одна тема, которую можно полностью охарактеризовать всего лишь одним словом: Спасение.

И следующими словами римско-католического священника, композитора и «фортепианного льва» Ференца Листа я собираюсь закончить мою болтовню: «Если я кого-то позабыл обидеть, приношу свои извинения».

На мой взгляд, Франс чересчур поддавался влиянию окружения, в котором социальное банкротство рассматривается как первое и главнейшее условие артистизма.

Если ты социалист, тебе больше не нужно думать.

«Я, конечно, католик, но, к счастью, в качестве компенсации наделен здоровой дозой ненависти к человечеству», — нежно отвечает Реве, подливая себе из белого чайника можжевеловой водки.

Давайте начистоту: не состоит ли вся наша жизнь — «генеральная репетиция пьесы, которая никогда не будет сыграна» — частично из штампов, а в остальном — их китча, порой даже скверного?

Я ни от кого не требую написать раз в жизни хотя бы один штамп, но вот что я могу вам предложить: уважайте штамп, приберегайте его про запас, как свечи или консервы на тот случай, когда жизнь возвратится к своей голой сути.

Вопрос третий: имеется ли, помимо специфической темы художника, определяемой структурой его личности, неизменная фундаментальная тема всякого искусства? Ответ: наиглубочайшая, подлинная и неизменно присутствующая тема всякого искусства есть Смерть.

Мое определение звучит следующим образом: искусство есть стилизованная человеческая деятельность (или ее продукт), пробуждающая волнение.

Бог дается нам даром, вселенная — даром, и жизнь тоже ничего не стоит, но, похоже, что всё это не в коня корм, из-за брюзгливого характера или врожденного недовольства.

Искусство бесполезно, стоит особняком от общества и, так же как его сестра-близнец, религия, в социальном аспекте аморально.

Ничего не оставалось, не задерживалось в памяти, кроме, может быть, Любви.

<...> я отказываюсь и всегда буду отказываться пригонять мои тексты в соответствие с интеллектуальными способностями не слишком умственно развитых людей.