Избранные сочинения в 3 томах. Том 1

ОН - по рождению американец, проживающий в Риме и вступивший в ряды итальянской армии, во время войны с австрийцами.
ОНА - англичанка, добровольно приехавшая на фронт в качестве сестры милосердия, в след за женихом (который погиб).
ОН - получил ранение, пока ел сыр и пил вино.
ОНА - вела себя неадекватно и влюбилась, пока слушала его враньё.
Они были вместе в госпитале, в Милане, пока он проходил «реабилитацию» и все чем они занимались, это проводили ночи вместе, а вечера проводили в ресторанах. Они перепробовали все вина и размышляли, как же плохо, что из-за войны, рестораны остались без сомелье.
Я была просто разочарована, вспоминая эмоции своих подруг, которые советовали прочесть эту книгу и которые говорили, что я просто обязана читать Хемингуэя.
После реабилитации Генри вернулся на фронт, но не надолго. Началось отступление итальянских войск. На протяжении всего отступления, Генри со своими сослуживцами шли проселочными дорогами, дабы дойти до безопасного места, где расположились итальянские войска. Они конечно всю дорогу пьют вино и едят сыр. Никаких боевых действий, только пьянство и бегство.
Единственный момент в книге, который заставил меня действительно переживать за героя, их было даже два, это расстрел офицеров, после чего побег и вынужденное спасение. И второй момент, бегство Кетрин и Генри по озеру, освещаемому луной, длинною в ночь.
И в конце концов, все закончилось, бессмысленно, но меня это даже не расстроило, так как я не прониклась к героям.

"Фиеста" нравится мне куда больше, чем "Прощай оружие". Не знаю почему — обычно мне наоборот симпатичны военные книжки с описанием военного быта, но тут случай другой. Может быть, мне больше нравится "герой кодекса", описанный Хемингуэем, может, меня привлекает образ Парижа, а может — описание боёв с быками.

Итак, главный герой — Джеймс Барнс — вернулся с войны, но единственной наградой за его мужество стало увечье. О нём, кстати, очень любят говорить, подленько хихикая — он импотент. Как и у героев Ремарка (ах, как сложно не упомянуть его тут), у него за период военных действий произошел серьезный распад личности в интеллектуальном плане, и теперь все силы он прилагает к тому, чтобы просто нормально жить — знаменитое "мужество быть" Хемингуэя проявляется в этом произведении в полной форме. Он влюблен в молодую и блистательную леди Эшли, но из-за своего специфического увечья перспективы развития отношений у них нет.

Действие первых глав разворачивается в Париже. Опять идет отсылка к биографии Хемингуэя — он долгое время жил там, за копейки работая в американской газете, но зато мог вращаться в лучших интеллектуальных кругах мира, потому что за время войны они все стянулись именно в Париж. В это время как раз и рождается мифологема романтичного и изысканного Парижа — и эту атмосферу описывает Хемингуэй. Если не вдумываться в тексты первых глав, то они напоминают сухой дневниковый отчет - гуляли по такой-то улице, говорили на такую-то тему, делали то-то и то-то. Угу, это та самая одна восьмая часть айсберга — надо напрягать голову и анализировать, каждое слово неслучайно.

Еще две важные части связаны с рыбной ловлей и боем быков в Испании — фиестой. Еще одна отсылка к биографии Хемингуэя — он был заядлым рыбаком и охотником, поэтому он не просто описал ощущения от этих своих любимых занятий, но и надолго заразил подобными хобби весь читающий мир. Для него рыбалка и охота — единение с природой. Описания природы у Хемингуэя особые, в них нет оценки или параллели с душевным состоянием героя, они лишь показывают, как органично человек вплетается в высшие природные силы.

Центр романа — непосредственно коррида. Это не показуха, которую можно увидеть по телевизору, это настоящее противостояние жизни и смерти, борьба настоящего мужчины и личности. Каждый матадор — воплощение мужественности и силы, первобытного человеческого эго — именно этим и привлекают они к себе внимание, а вовсе не тем, что убивают животных. Тонкая грань между плохим и хорошим матадором — играющим и рискующим чрезвычайно важна для понимания сути романа. Ну, а быков, конечно, жалко.

прочитано в рамках клуба "Читаем толпой и нас заставляют"

Грустно, обыденно, очень органично, но...ничего запоминающегося. О том, что на войне тяжело, а женщины и дети гибнут при родах - всем известно. После Хемингуэя остается некоторое ощущение сенсорной гармонии, но по существу роман ни о чем. Стандартные фразы, пару раз промелькнул какой-то намек на оригинальность и не более. Боясь предвзятости в отношении к автору, долгие годы обходил его стороной, особенно после неудачной попытки в детстве понять "Старик и море". Обычно Хемингуэем восхищаются или напротив, считают его посредственным распиаренным репортером. "Прощая, оружие!" не совсем лирический репортаж. Но...ничего гениального. Ремарк бы на эту же самую тему уже выдал с пару сотен фраз, которые бы вошли в нашу повседневную жизнь. А я еще засомневался после "Иметь или не иметь", что Хемингуэй писатель сугубо женский. Его реалистично-циничный взгляд серьезно могут воспринимать только перенасыщенные собственными эмоциями люди. Что там еще попробовать -"По ком звонит колокол"?

Несомненно, до меня уже многие высказались об этой книге, но вот что я скажу. Если у вас меланхолия и вы хотите провести целый день провести в кровати с книжкой — лучше выберите что-то другое.

Автор поведает вам о безнадёжности, людской глупости, войне без победы, любви без будущего, настоящих мужчинах и женщинах, и о том, как за сто лет ничего не изменилось, только вместо бесконечного скроллинга люди пили, чтобы найти временное утешение.

Он даст вам надежду, что всё ещё не потеряно, ведь нас много, тех, кто скатился в глубины отчаяния и ищет опору. А потом, в финале, раздавит все эти попытки собрать себя по кусочкам и выжить в жестоком мире.

Я знала, что финал будет не радостным, но не ожидала, что он меня так сильно потрясёт.

В первые дни новогодней фиесты поговорим о "Фиесте" Эрнеста нашего Хемингуэя. На мой взгляд, это лучшее крупноформатное произведение писателя. Более поздние романы полны безнадёжности, многостраничны и обсуждают не самые броские темы войны и товарищества. Как ни крути, французские улочки, испанское солнце и весёлая компания кажутся привлекательнее. Но главное - в этом раннем романе есть надежда, оптимизм, пыщущая молодость. Немногого их количества достаточно, чтобы роман был светлым, позитивным. Впрочем, восприятие может меняться в зависимости от текущего настроения читателя, ибо наводящих на мрачные размышления эпизодов здесь тоже хватает.

Например, фигура ГГ. Мотив Хемингуэя "мужчины без женщин" находит в Джейке Барнсе самое живое воплощение - он после войны не может быть физически близок с женщиной. Барнс стоически это переносит, является душой компании, но потерянного не воротишь, оторванного не пришьешь, и недуг, разумеется, негативно сказывается на отношениях с возлюбленной, которая ходит "налево". Лоуренсовскому мистеру Чаттерли, наверное, тоже следовало бы быть стоиком относительно "походов" жены, ибо Джейк и Брет вполне себе уживаются.
Вот, кстати, отличный пример знаменитой хемингуэевской "теории айсберга", так сильно повлиявшей на его стиль ("из текста позволительно что-то опустить, если знаешь, что опускаешь"): автор нигде прямо не говорит ни о проблеме героя, ни о интрижках героини, но читатель реконструирует это по диалогам или поведению персонажей.

И вот, по лекалам первого сборника "В наше время", прослеживается тот же алгоритм: если отношения с женщинами тлен, найди прибежище у мужчин или у матери - у матушки-природы. И в отличие от других произведений, ГГ это удаётся в обоих случаях. Что ж, в 1927 году писатель сам ещё был молод и, наверняка, верил в светлое будущее.
Заглушая алкоголем боль и скуку, Джейк, Билл и Майкл (+ многие друзья в разных европейских городах) находят друг в друге товарищей по несчастью, оставаясь таковыми после всех передряг и склок.

Что касается природы, то точнее будет сказать "все естественное, натуральное, ненаносное, не опошленное человеком". По Хемингуэю, это может быть и рыбалка (хоть на форель, хоть на марлинов в "Старике и море"), и охота (рассказы), и коррида. Что может быть натуральнее несущегося на тебя разъярённого быка? Вмиг забудешь все свои нелады в браке, запары с самореализацией и т.д. В условной I части книги идёт скучное описание праздношатаний парижской богемы писателей-интеллигентов по рестаранам и кафе. И вот в частях II и III как будто бы происходит перерождение: сначала рыбалка, а потом фиеста в Памплоне вдыхают в героев новую жизнь. В связи с чем уместно вновь прочитать эпиграф из Экклезиаста.
Сходство со сборником "В наше время" происходит ещё и на уровне возврата к простым удовольствиям - несколько раз в романе встречаются строки типа "хорошо было лежать в тёплой постели", "приятно было лежать на земле", "приятно было пить медленно, в одиночестве". От парижской суеты - к блаженному спокойствию походной ночёвки или отрешенной задумчивости.

Любопытно сравнить Париж Хемингуэя с прочими авторами. У Ремарка это трагический, романтический Париж; у Генри Миллера - грязный, изнаночный, но и воодушевляющий; у Эрнеста это богемные, однако приевшиеся "каменные джунгли". Впрочем, "Праздник, который всегда с тобой" пояснит точнее.

Итак, наша короткая лекция подошла к концу. Запишите домашнее задание: какова в романе "Фиеста" роль Роберта Кона?
Ну а в следующий раз мы поговорим о сборнике рассказов Хемингуэя "Мужчины без женщин".

В период между двумя войнами, Первой и Второй мировыми, возник термин «потерянное поколение». Так называли молодых солдат, почти мальчиков, которые ушли на фронт зачастую прямо со школьной скамьи. Они еще не успели узнать жизнь, они были романтиками, у них еще существовала иллюзия бессмертия - убивают всегда кого-то другого, с тобой такое просто не может случиться. Война быстро все расставила по своим местам и показала все свои ужасы. Те, кто не был уничтожен или искалечен физически, были раздавлены морально. Они вернулись в новое настоящее, жизненные ценности которого казались им нелепыми, война слишком сильно их изменила. Прошлого уже не существовало, а будущее виделось весьма туманно.

В литературе наиболее яркими представителями потерянного поколения являются Эрих Мария Ремарк и Эрнест Хемингуэй. Оба ушли на фронт в возрасте 18-19 лет, оба впоследствии взялись за перо в том числе и для того, чтобы своим творчеством выступать против войны.

Этот роман во многом автобиографичен. Как и его главный герой, Эрнест Хемингуэй служил добровольцем в санитарном батальоне итальянской армии. Во время одного из боев он был ранен осколками минометного снаряда, преимущественно в ноги и полгода провел в больнице Красного Креста в Милане, где встретил свою первую любовь, работающую там медсестрой. Все эти события и легли в основу романа.

Несмотря на то, что Ремарк и Хемингуэй принадлежали к двум враждующим сторонам, в их восприятии войны есть много общего. Что немцы у Ремарка, что итальянцы у Хемингуэя уже накушались этой войны по самое не хочу. Они не понимают, за что они сражаются, они ненавидят офицеров, ведущих их в бой, им все равно, кто победит, а кто проиграет, они просто хотят, чтобы вся эта бойня поскорее закончилась.

Произведение Хемингуэя более лиричное, видно, что первая большая любовь оставила в его душе неизгладимый след. Любовь не считается с обстоятельствами, она может накрыть человека в самый, казалось бы, неподходящий момент. И когда понимаешь, что каждая встреча может быть последней, потому что вокруг убивают, начинаешь больше ценить время, проведенное вместе.

Помимо Ремарка и Хемингуэя, есть еще один писатель, на чье мироощущение Первая мировая наложила свою кровавую лапу. Это Ричард Олдингтон с его известным антивоенным романом «Смерть героя». До недавнего времени я даже имени его не знала, теперь хочу обязательно ликвидировать этот пробел и посмотреть на Первую мировую глазами еще одного ее участника.

Этот роман — мимо меня. Мой Хемингуэй — это «Старик и море», а не про войну.

Мне не близки такие герои: мужчины, легко лгущие женщинам и живущие в обнимку с виски, женщины, разрешающие мужчинам все и в то же время стремящиеся быть сильнее их.

И все-таки его стоило прочитать, хотя бы ради последних страниц, которые потрепали мне сердце. О том, что с героями случится что-то плохое, было ясно изначально, иначе бы Хэмингуэй не был бы собой. О том, что именно произойдет, я догадалась задолго до концовки, благо автор оставил намеки. И все-таки до последнего теплилась надежда: а вдруг?..

Весь роман, наверное, об этой надежде. А вдруг? - думаешь до последнего, что бы ни происходило, но все заканчивается смертью, и надежда твоя растоптана сапогами.

Даже не знаю, что сказать. Впервые я лишена слов, но полна эмоций, которые никак не могу выразить. За последние несколько месяцев это первая книга, которая выбила у меня почву из-под ног. И уж точно это первая за много лет книга, которую я перечитала два раза подряд.
Как и в случае с «Прощай, оружие!» это творение Хемингуэя стало для меня очень личным, интимным. Поэтому ничего, кроме голой субъективности прошу от меня не ждать.
С первых страниц я поняла, что пропала. Иначе и сказать нельзя. Каждое слово, каждая строка вскрывали зарубцевавшиеся было раны. Все то, к чему я привыкла, о чем перестала думать и жалеть, новым потоком нахлынуло на разгоряченную голову. Вспомнилось все, плохое и хорошее. Бессонные пьяные ночи в обнимку с бутылкой коньяка и «время, которое нужно убить». Все эти кажущиеся сейчас такими дурацкими, а тогда такими важными слова об отношениях, которые ничего, кроме запоев и головной боли принести не могли. Эта толпа друзей, пьяных и слегка не в себе, которые рядом и в то же время бесконечно далеко. Они тебя понимают, но ты не можешь им и доли своих переживаний поведать. И фиеста, вечна фиеста, только не в Испании, а в Белгороде, в однокомнатной квартире на пятом этаже. Мы творили безумства, как герои Хема, запутываясь в симпатиях, отношениях и одеялах. Наши разговоры были просты, но за каждым словом скрывался смысл существования. Мы встречали рассвет так, словно это первый и последний наш рассвет, а после будет вечная тьма. Мы жили каждой клеточкой тела, жадно впитывая мельчайшие детали мира, и одновременно с поразительной одержимостью убивали жизнь в себе. Мы были пьяны 24 часа в сутки, и не потому что алкаши, а просто иначе нельзя было, это был наш способ общения с миром, с собой, с правдой. Мы жили словно в этом романе.
Черт, как же сложно! Уже три дня я пытаюсь написать эту рецензию. Книга меня просто ошеломила, перевернула все внутри и снаружи. Все мое существо трепещет, как листва под проливным дождем. Но я ничего не могу сказать. Ровным счетом ничего. Кроме того, что «Фиесту» нужно читать.
Помимо бессвязных восклицаний и личных переживаний есть один вполне твердо стоящий на ногах момент, который удивляет и которому не могу найти объяснения. Как удается Хемингуэю при всей сухости и скупости своего языка максимально окунуть читателя в атмосферу произведения? Как, читая просто о прогулке героя по барам и кафе Парижа, ты начинаешь чувствовать запах городской пыли, слышать шум машин, гудки, обрывки разговоров? Как можно при описании обычной пьянки почувствовать, как коньяк обжигает горло, а затем теплой волной разливается в груди, плечах и голове? Как возможно, что наблюдая такой диалог:

• Нельзя ли нам жить вместе, Брет? Нельзя ли нам просто жить вместе?
• Не думаю. Я бы изменяла тебе направо и налево. Ты бы этого не вынес.
• Сейчас выношу ведь.
• Это другое дело. В этом я виновата, Джейк. Уж такая я уродилась.
• Нельзя ли нам уехать на время из города?
• Это ни к чему не приведет. Поедем, если хочешь. Но я не смогу спокойно жить за городом. Даже с любимым.
• Знаю.
• Это ужасно. Я думаю, можно не говорить тебе, что я тебя люблю.
• Что я тебя люблю, ты знаешь.
• Давай помолчим. Все слова впустую. Я уезжаю от тебя, да и Майкл возвращается.
• Почему ты уезжаешь?

сердце сжимается от той боли и тоски, которые царят в душе у героев?
Как это получается? Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне! Я абсолютно растеряна, не понимаю, как такое может быть. Кажется, что я не книгу прочитала, а прожила некоторый отрезок времени в чужом теле, в чужой жизни. И на самом деле «Записки охотника» на ночь читал не Джейк, а я, и утешал Брет тоже не он, вовсе не он! Уже и не помню, что из горы воспоминаний и впечатлений, оставшихся после книги, принадлежит мне, что — Джейку. Все перепуталось, и уже не знаю, кто я, где я и что будет дальше.
Прощу прощения за сумбур, за обилие местоимения «я» и слишком субъективный подход к произведению. Понимаю, что мои слова человеку непосвященному покажутся бредом и не дадут никаких представлений о книге. Но может это и хорошо. О таких вещах нельзя судить по чужим словам, нельзя прочитав чужие отзывы, решить, читать или нет. Нужно просто прочитать, а там видно будет.

Это второй роман Хемингуэя, издан в 1929 году. История во многом автобиографична. Интересно, что свой первый роман, он посвятил годам послевоенным, а во втором романе решил вернуться к более раннему периоду своей жизни. И, наверняка, это потребовало для него серьезного переосмысления самого себя.

Сюжет прост. История любви молодого добровольца-американца и английской сестры милосердия. Любовь на фоне войны. История тяжелая и очень трагическая.

Впрочем,считать, что перед нами история любви – немного наивно и совсем неверно. Даже само название романа предостерегает нас от этой ошибки. Вся эта книга – история большого разочарования наивного юноши в своих идеалах, своих верованиях, своих принципах. Сам Хемингуэй попал на эту войну добровольцем, его вообще не взяли по здоровью, но он нашел возможность попасть на фронт через одно из подразделений Красного Креста. Сложно представить, что в столь юном возрасте на такое его сподвигло что-то кроме идей, убеждений и принципов. Вот проходит десять лет – и он пишет роман об этом времени. Вся военная часть романа лишь об одном – все дрянь, мерзость и страшное зло. Нет правых, нет виновных, есть непрекращающийся кошмар, бессмысленные смерти, расчеловечивание. А за некоторые антивоенные цитаты из этой книги сейчас, пожалуй, можно и дело уголовное получить за фейки или что-то такое. Книга вышла глубоко антивоенная. И книга антивоенная не из соображений гуманизма, мол, людей жалко (хотя жалко, конечно), а из соображений логики и здравого смысла, потому что не нужно это никому, потому что воевать – это бред, чушь и глупость страшная. Так вот Хемингуэй это видит.

Но давайте лучше о любви. История сама по себе красивая. «Занимайтесь любовью, а не войной». Хемингуэй это придумал, хотя сформулировали другие, лет через тридцать.Знаете, вся эта история, то, как она развивается, она такая нежная, такая добрая, красивая. Хочется сказать, что прям мимимишная, но нет, такое Хемингуэй себе не позволяет. На фоне бессмысленности войны все это, безусловно играет еще лучше. Да еще и зарождение новой жизни. И так все хорошо, и герой наш от всех ушел, и от бабушки с дедушкой, и от всех-всех-всех. И так все хорошо, так все мило и нежно, что ты понимаешь, что грядет катастрофа.

Я был очень удивлен, узнав, что Хемингуэй для этой книги перебрал около 50 разнообразных финалов. Мне казалось, что то, что произойдет было предопределено в тот момент, когда книга была придумана. Но вот же, оказывается, мастер сомневался. Может потому, что эта история любви списана с реальной истории Хемингуэя и Агнес фон Куровски, медсестры из миланского госпиталя, где будущий писатель лечился после тяжелого ранения. Однако в жизни история закончилась не так трагически, но все равно не очень приятно для Хемингуэя – девушка его бросила и сбежала, хотя Хэм уже готовился к бракосочетанию. Вот и сомневался он, не сделать ли концовку ближе к реальности. Не сделал. И слава богу.

И важный штрих, получившийся эффект – наш герой ушел от войны, потерял все, но – продолжает жить. Мы не знаем как. Но – продолжает. И это очень важный итог.

Хвалить Хемингуэя за стиль (или ругать) – дурной тон. Но я похвалю, конечно. Безумно нравится эта изысканная простота, эти простецкие диалоги, этот рубленный стиль.Прям мое.

Это отличный роман, по мне там хорошо вообще все. Не читали – прям обязаны. Читали давно – перечитайте. Читали недавно – пятерка вам.

Всем добра.