The Two Towers

Вдвойне благословенна помощь, приходящая нежданно!

Арагорн: В чём, в чём, а в этом ты ничуть не изменился, дорогой Гэндальф. Как всегда, говоришь сплошными загадками!
Гэндальф: Загадками? Да нет, нет, что ты. Я просто разговариваю сам с собой. Так поступали когда-то древние: обращались к самому мудрому в собрании, минуя остальных.

Человеку нужно сказать много слов, прежде чем взяться за дело.

Когда гибнет Великий, меньшие должны продолжать путь.

...если я ещё раз зевну, у меня рот лопнет.

Излишняя подозрительность надежнее слепого доверия.

Заслужить-то заслужил, спору нет. И он, и многие другие, имя им - легион. А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить - чтобы уж всем было по заслугам? А нет - так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть все.

Слух преклони к изначальному Перечню Сущих!

Прежде поименуем четыре свободных народа:

Эльфы, дети эфира, встречали зарю мирозданья;
Горные гномы затем очнулись в гранитных пещерах;
Онты-опекуны явились к древесным отарам;
Люди, лошадники смелые, смертный удел обрели.

И глаза их сверкали восторгом погони.

Сколько ни выбирай - всё равно ошибёшься.

Так Арагорну впервые предстала при свете дня Эовин, ристанийская принцесса, во всей её холодной, ещё не женственной прелести, ясная и строгая, как вешнее утро в морозной дымке.

По-моему, люди сами носят в себе свою гибель.

Твоя душа - заброшенный дом, двери заперты, а за ними темные углы.

Кто не умеет в случае нужды расстаться с сокровищем, тот самый жалкий раб на свете.

Что слыло неприступным в старину, ныне может рассыпаться от одного толчка.

Помню его лицо, хотя давненько уже его не видал; со временем оно стало напоминать окно в каменной башне, наглухо закрытое изнутри ставнями.

...если гибнут великие, то с малых великий спрос.

ФАРАМИР: Война неизбежна, если мы защищаем свою жизнь от супостата, но я люблю меч не за то, что он острый, и стрелу - не за её полёт, а войну -- не за силу. Я люблю их за то, что они защищают родину: её красоту, древность и мудрость. Вот это я чту и люблю, и ни страх, ни поклонения нет в моих чувствмх.

ФАРАМИР: Мне бы толька увидеть, как снова цветёт при дворе королей Белое Древо, увидеть Серебрянный Венец, дождаться мира и вернуть Минас Тириту древнее имя -- Минас Анор -- прекрасный и светлый город, гордый, как князь среди равных князей, а не господин среди рабов.

ФАРАМИР: Те, кто встречался с Великой Волшебницей, живущей в Золотых Лесах, должны быть го товы к странному и удивительному. Опасно смертным переходить грань между мирами. Никто не выходит оттуда таким же, каким вошёл.