
Гонкуровская премия
rosemary_remembers
- 117 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
"Трагедия старости заключается не в том, что человек стареет, а в том, что он остается молодым".
Оскар Уайльд
Ни в коем случае не хотим назвать героинь романа – а это четыре прекрасные дамы около 50 лет – старыми, но… стареющими, что важно - в мире, отвергающем старость как явление, считающим это «занятие» неприличным, требующим утаивания и маскировки. А трагедия заключается в том, что глядя на подруг (подруг ли?) ровесниц каждая героиня осознает ЕЁ немаленький возраст и КАК та постарела, но себя считает совсем другой: моложе (красивее, умнее).
Четыре героини – писательница, специалист по международным связям, филолог и актриса, подруги, участвующие в симпозиуме феминисток (к слову сказать, у каждой есть «говорящее» имя, и даже несколько, считая творческие псевдонимы, мужчины же в книге имён не имеют и обозначены профессиями: Механик, Летчик, Врач, Чиновник) и время событий – короткое утро, которое четыре женщины проводят вместе в доме одной из них, ретроспективно же роман охватывает всю их жизнь…
Существует классическая особенность французской литературы, которая присуща и этому произведению: говорить о серьёзных и даже трагических вещах весело, иронично, скрывая за юмором чувствительность, дабы не удариться в пафос, и некую интеллектуальную насмешку над превратностями судьбы.
Что происходит, когда четыре женщины оказываются под одной крышей?
Но главное, что могут позволить (и смело делают) четыре женщины, одинакового возраста и схожей судьбы: успешные, как это говорят в Америке self-made woman (надо ли говорить, что действие происходит именно «в стране возможностей»), достигшие карьерных высот и потерпевшие фиаско в жизни личной (что бы там каждая из них не думала про себя) – это быть откровенными друг с другом. И пусть в ответ на откровения других проявляются так свойственные женской природе зависть, злорадство, язвительные комментарии и ехидство, но в глубине души наши героини прекрасно понимают друг друга.
Женщины (напомним, речь идет об участницах симпозиума феминисток), постигшие и твердо уверенные в двух истинах, что все мужчины: а) одинаковы и б) сволочи, понимают друг друга, как никогда не смогут быть поняты ни собственными детьми, ни сильным полом, ни тем более другими женщинами. Но главное, что они прекрасно осознают, хотя вряд ли когда-нибудь произнесут вслух: женщина, добившаяся положения - издали это заманчиво, но наедине с самой собой, в спальне, вечером… одинокая навсегда.
Умный, ироничный, не без цинизма и некоторой, в целом уместно-простительной, грубости роман, справедливо, как представляется, удостоенный Гонкуровской премии. Что касается стиля автора, привлекает внимание обильное количество слов, написанных целиком заглавными буквами – нет, не крик, а словно некое предупреждение: обратите внимание, здесь глубокая мысль! Как называют подобные приёмы: «писательская пантомима, попытка восполнить жестом то, чего не сумели выразить интонацией и композицией». Может быть, некая дополнительная стилистическая обработка не помешала бы…
P.S. Несправедливо низкий рейтинг у книги, поэтому вместо заслуженных четырёх звезд ставлю пять, для равновесия…

Целая свора злых на весь мир феминисток собралась в одном доме.
Беспросветная нудятина. Автор, как сумасшедший хомяк, напихала в книжку как можно больше тем и проблем. И актриса-алкоголичка, которую совратили в 13-летнем возрасте. И феминистка, которая ворует роман у своей же подруги и бредит Африкой. И негритянка-еврейка-эмигрантка с шикарным телом и страшным лицом, которая всю жизнь горюет по своей сестре, которую затравили мужчины-мусульмане по приезду во Францию. И ее же бросил любимый муж. И куча геев. И психопатичная дочь-подросток. И все-все в истерике и конвульсиях.
Это, я вам скажу, особый взгляд на мир. Сквозь заляпанные грязью и пылью черные очки. Но за каждой строчкой этой грязюки сияет непогрешимым светом самодовольная фигура авторши.
И если б она ну хоть одну тему до ума довела из заявленных, но нет. Увы.
Противная книжка. И неинтересный примитивный язык. "Она" да "она". Сказала, пошла, поняла, села, встала. Беспросветная нудятина.

Она никогда не читала ради удовольствия или для того, чтобы узнать что-то новое, — она просто читала. Читала, чтобы читать, сосредоточившись на литературных отрывках, как на молитвах, которые ей в то время полагалось учить наизусть, — и те, и другие вознаграждали ее незнакомыми словами, и слова взрывались образами, столь же феерическими, сколь и нелепыми.

С тех пор никто старостью не щеголял, а все знакомые женщины взяли привычку откладывать ее на следующее десятилетие: стареть было не принято. Пенсия, как нечто неприличное, заставала шестидесятилетних бодрячков на середине жизненного пути в расцвете физических и духовных сил.

Она была склонна путать литературу и жизнь Авроры, ставить между ними знак равенства, искала в первой ключи ко второй, как будто роман — это транспозиция жизни и только, как будто лишь для того люди и пишут, чтобы высказать в завуалированной форме, как правило лиричнее, насыщеннее или, наоборот, скупее, сомнения, разлады и неожиданности этой жизни.












Другие издания
