Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерею члена душа теряет какое-нибудь чувство.
Милый друг, я презираю женщин, чтобы не любить их, потому что иначе жизнь была бы слишком нелепой мелодрамой.
я хочу, чтобы он сам выбрал меня в свои поверенные, – и тут-то я буду наслаждаться...
Может быть, – подумал я, – ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...
Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пишу, поддерживающую мои душевные силы.
– Разве я похож на убийцу?..
– Вы хуже...
Да, такова была моя участь с самого детства! Все читали на моём лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, – другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, – меня ставили ниже. Я сделал себе завистлив. Я был готов любить весь мир, – меня никто не понял: и я выучился ненавидеть.
Неужели, думал я, моё единственное назначение на земле – разрушать чужие надежды?