Привет, я Юля, и у меня три винта в ноге, и два гвоздя в челюсти. Спасибо хирургии за настойчивое приближение меня к киберпанку. Может быть уже можно заказать себе встроенный в мозг переводчик, а я и не знаю? Продолжение великолепнейшего Века хирургов расскажет нам о киберпанке, но киберпанке XIX века. В первом томе мы открыли наркоз и антисептики, так что врачам можно уже вздохнуть и отправиться лечить все, что только можно вырезать и разрезать. А это значит, что мы углубимся в историю открытий хирургии различных органов. Ну и у нас все тот же узнаваемый авторский стиль, все та же четкая структура повествования.

Оказывается, сложно и драматично было везде, какой орган ни возьми. Сердце - куда как драматичные операции на бьющемся органе мышей и собак. Щитовидная железа - мы пройдем путь от радикальной экстракции казалось бы бесполезного органа, а хирург-первооткрыватель успел прооперировать более ста человек, прежде чем понял, какие долгосрочные последствия это несет (люди становились попросту дебилами) до удаления мельчайших долек железы. Легкие - долгие мучения неудачных опытов с пневмотораксом, а потом случайное открытие во время опыта на животных, ну как то тем и жила медицина. Все сначала применяют на животных. С легкими вообще получилось интересно: первые меганеудобные барокамеры, где хирурги оперировали открытую грудную клетку чуть ли не в кислородных баллонах, пока один из исследователей не инвертировал камеру, после чего последовала долгая борьба за признание первенства.

Сложная эмоциональная человеческая драма была и при первых операциях по пересадке роговицы, только уже у пациентов. Как же мне было жаль слепых, которые получали возможность видеть всего на пару месяцев, а потом следовало неизбежное помутнение вроде бы поначалу прижившейся ткани. Вот что тебе, собака, надо было, чтобы прижиться сразу? Уверена, я б ходила и разговаривала со всеми роговицами мира именно так.

Рак, камни в почках, кошмарные последствия работы над кокаином. Врачи ведь частенько опробывали новые методики на себе. В частности некий не особо известный хирург Зигмунд Фрейд обнаружил помимо обезболивающих возможностей кокаина еще и подбадривающие, и ни-ка-кой зависимости подобной аддикции к морфию. Ну да, ну да. Потом было уже поздно.

Автор обо всех ужасах эпохи рассказывает интересно, иногда с юмором, иногда заставляет сопереживать пациентам, иногда даже врачам, тем более, что и у врачей бывают драмы, в том числе и личные. Когда у главного героя в семье случилась своя медицинская драма, я даже всплакнула. Все же повествование очень живое с потрясающим "эффектом присутствия". Уже только потом, после прочтения, я поняла, что главный герой - вымышлен. Он настолько хорошо вымышлен, что я предпочитаю думать о нем, как о реальном. Вот ведь книга, галлюциноген получше любого наркотика.

После очень впечатлившей меня первой части дилогии – «Века хирургов» – решила не откладывать в долгий ящик и вторую. Быть может, эта книга получилась чуть менее увлекательной, чем первая (от той уж совсем нельзя было оторваться), но она тоже очень качественная, я лично узнала для себя много нового. А коль скоро книги на медицинскую тематику меня всегда привлекали, то ещё и интересного. И приятно, что юбилейная (500-я) рецензия достанется хорошей книге :)

Автор продолжает рассказывать нам об истории важнейших открытий в хирургии. На этот раз – конца XIX-начала XX в.в. Появление наркоза и развитие антисептики (о которых рассказывалось в «Веке хирургов»), усовершенствование хирургических инструментов и методов открыли дорогу операциям, о которых раньше нечего было и думать: хирургия сердца, спинного и головного мозга, гортани, щитовидной железы, желчного пузыря...

Но, разумеется, на этом пути оставалась ещё масса нерешённых проблем и неразрешенных загадок, множество «белых пятен» как в изучении функций организма, так и в способах лечения. Как определить, в каком именно месте находится опухоль? (Мы же помним, что никаких МРТ, КТ и УЗИ нет еще и в помине). Как можно производить операции на легких и избежать мгновенной смерти пациента после вскрытия грудной клетки? Как избежать тяжёлых последствий применения наркоза хлороформом? Что делать с опухолями щитовидки, если удалить железу означает обречь пациента на постепенную деградацию, а оставить как есть – на медленную смерть от удушья? Как помочь больным с раком пищевода, которые вынуждены просто-напросто голодать? Да и простая паховая грыжа доставляет людям множество проблем, а эффективных способов лечения всё ещё нет, исключая некоторые изуверства, оставшиеся ещё со времён Древнего Рима и Средневековья.

«Империя хирургов» так же, как и предыдущая часть, сочетает в себе нон-фикшн с определённым художественным приёмом: знаковые события в истории хирургии мы видим глазами рассказчика, который стремится держать руку на пульсе хирургического прогресса. Доктор Хартман без устали мотается между Америкой, Англией, Германией, Италией и т.д., стремясь присутствовать при самых передовых операциях, изучать все новейшие достижения в этой области, посещать научные конгрессы, знакомиться с врачами, добившимися успеха в областях, которые раньше были неподвластны человеческому скальпелю. И такое построение книги даёт невероятный эффект присутствия. Одно дело, когда о событиях рассказывает вам автор, живущий несколько десятков лет спустя, для которого все происходящее – лишь история, и совсем другое – слова рассказчика-«современника», на чьих глазах совершается нечто удивительное: находится способ лечения туберкулеза, появляется местное обезболивание, начинают раскрываться тайны мозга и многое другое. Например, я до этого не думала, что в начале века и даже раньше уже предпринимались попытки по трансплантации роговицы, чтобы вернуть ослепшим людям зрение. И более того, что существовали успешные попытки такой трансплантации – очень тонкая, ювелирная работа.

Юрген Торвальд продолжит рассказывать нам о врачах, увлеченных исследовательской работой, вложивших много труда, упорства и вдохновения в развитие медицины: в поиск способов лечения болезней, считающихся неизлечимыми, и разработку методов проведения операций, считающихся невозможными.

Разумеется, этот путь ни для кого не был легким. Не обходилось без разочарований и поражений. Долгие опыты и изыскания могли ни к чему не привести или подсказать ложные заключения. Нередки и случаи, когда перспективные исследования, даже будучи опубликованными, долгое время оставались без внимания (например, из-за того только, что врач был из «отсталой» страны, в которой по определению не могло быть никакого медицинского прогресса), пока кто-нибудь, спустя много лет, не натыкался на них и не давал им вторую жизнь. Похожие идеи могли разом посетить разных хирургов, и впоследствии разгоралась борьба за право считаться первооткрывателем. Бывало, что один из врачей, вплотную приблизившись к важному открытию, в итоге сворачивал в другую сторону, а другой, подхватив брошенную идею, дорабатывал ее и зарабатывал славу и признание. А какие страсти разгорелись вокруг болезни кронпринца Фридриха Вильгельма… Настоящая драма из жизни, в которой столкнулись интересы престолонаследия, тщеславие, невежество, слепота и профессиональная гордость.

Открытия могли быть и опасными. Самой известной в этом плане фигурой того времени, наверное, является Зигмунд Фрейд, который в некотором роде «открыл» для Европы кокаин (тот был известен и раньше, но не был распространен). В процессе своих экспериментов Фрейд не придал особого значения обезболивающему действию кокаина (которое разглядели другие, и в итоге на свет появилось мощное средство для местной анестезии), зато был крайне заинтересован изучением его действия на душевное состояние и считал, что кокаин может стать революционным средством для лечения депрессий, а также морфиновых зависимостей. Увы, он не подозревал, что предлагаемая им замена в разы хуже... За короткое время к экспериментам с новым средством пристрастился не только сам Фрейд, он давал его и своей невесте, а также «разрекламировал» среди всех своих друзей, коллег и знакомых, публиковал о нем статьи, а в итоге спровоцировал буквально «кокаиновую лихорадку».

В книге описывается множество экспериментов, в том числе и над животными, так что, начиная читать, имейте это в виду. Тема сложная, потому что животных, безусловно, жалко, но, с другой стороны, какой еще выход был у врачей? Они же не для собственного развлечения этим занимались. На трупе не проверишь реакцию живого организма, а на людях кто тебе позволит экспериментировать? Многие из хирургов и так экспериментировали на себе, когда это было возможно, либо же на пациентах, которым нечего было терять и которые готовы были рискнуть подвергнуться неопробованной ранее операции.

Итог. Очень интересная и познавательная дилогия, написанная легко и увлекательно, которая наверняка понравится тем, кто неравнодушен к истории медицины, и позволит оценить, насколько за последние 100-150 лет продвинулась хирургия.

"Не бойтесь вышней мзды, Вкусите плод и будете как боги." (Николай Гумилев)

Я - дочь врача, я знаю медицинскую кухню почти изнутри, мое восхищение медицинскими работниками безмерно. Я знаю, насколько самоотверженными и преданными своему делу являются эти люди. Нет, они не боги, им свойственно ошибаться, идти не тем путем и просто уставать, но по мне, они на голову выше остальных профессий. Особенно хирурги. Как часто они держат в своих руках ниточку жизни другого человека, какая огромная ответственность лежит на их плечах. Сейчас многие операции считаются простыми и практически поставлены на поток, но и они в какой-то мере рискованны, что уж говорить о сложных операциях на сердце, головном и спинном мозге, об онкологии, трансплантологии и так далее. Сейчас существует большое количество специальной литературы, на помощь хирургам приходят высокие технологии и новейшие научные открытия, но так было не всегда. Когда-то хирург был моряком-одиночкой в море медицины и до всего был вынужден доходить самостоятельно. О тех временах и рассказывает Юрген Торвальд в своей дилогии "Век хирургов" и "Империя хирургов".

Эти две книги были написаны в 1956 и 1958 годах соответственно, но по сути являются единым произведением, поэтому и говорить о них я буду как об одном произведении. Перед нами хронология хирургических достижений с 1846 года, когда американский зубной врач по имени Хорас Уэллс изобрел наркоз, по 1906 год, когда австрийский офтальмолог Эдуард Цирм (Зирм) впервые выполнил успешную трансплантацию роговицы глаза у человека. Фактически не век, а всего только шестьдесят лет хирургии, но какие это были шестьдесят лет! Какими событиями они были наполнены!..

Это сейчас общий наркоз и местная анестезия, хирургические перчатки и стерильные инструменты, удаление аппендикса и кислородные маски кажутся нам вещами совершенно естественными, необсуждаемыми, а тогда все только начиналось. Каждый новый шаг хирурги совершали в полной темноте, наощупь, все время рискуя жизнью пациента. Первое успешное кесарево сечение, первая операция на спинном мозге, первый вовремя диагностированный рак - всё это были шаги в развитии человечества, не только сопоставимые по значимости с покорением космоса, но и во многом его превосходящие. Что дала обычному человеку высадка на Луну? Да почти что и ничего, а победа врачей над заболеваниями щитовидной железы - очень и очень многое. А победы постоянно сменялись поражениями, война была кровопролитная, не на жизнь, а на смерть в прямом смысле слова, ведь на операционных столах умирали люди. Вообще, смертность была огромная, это сейчас удалить аппендикс - плевое дело, а тогда в случае аппендицита предлагалось попить травок и полежать спокойно. Естественно, умирал почти каждый первый. Но одно дело, если человек тихо-мирно умирал в своей постели (а иногда не тихо и не мирно, а захлебываясь криками от боли), и совсем другое, если он умирал под хирургическим ножом. Здесь ответственность на враче. Некоторые рассматривали смерть пациента как досадную неприятность, указание, что они идут неверным путем, но были и те, кто каждую смерть воспринимал как личное поражение. Были и те, кто накладывал на себя руки.

Ответственность врача и смелость первооткрывателя - вот что потрясает в персонажах Торвальда. Да, не все они были людьми кристальной честности и высокой нравственности. Для кого-то карьера хирурга была в прямом смысле карьерой, что вовсе не отменяет их роли в развитии медицины. На мой взгляд, Торвальд очень удачно совместил в книге персонажей-идеалистов и персонажей-материалистов/карьеристов, демонстрируя таким образом, что личные качества врача зачастую ни при чем, важны его опыт, умение, талант.

Должна сказать, что Торвальду действительно удалось найти верную ноту повествования. Оно лирично, увлекательно, патетично и развлекательно одновременно. Я всегда очень настороженно отношусь к нон-фикшену, опасаясь града из терминов, понятных лишь узким специалистам. К счастью, Торвальд показал себя истинным популяризатором науки, медицины, в первую очередь, истории, во вторую. Вся более чем полувековая история хирургии разбита на множество маленьких и не очень рассказов. Первые посвящены наркозу и антисептике, то есть вещам общим. Последующие фокусируются на различных органах, на которых впервые проводились успешные операции. Щитовидная железа, желчный пузырь, легкие, сердце, мозг - этим и другим органам отводятся отдельные главы. И каждая глава - это не сухой научный отчет, а захватывающее приключение, драма и даже детектив. Моими фаворитами являются романтическая история об изобретении резиновых хирургических перчаток и полное драматизма повествование о неудачном лечении рака гортани у кайзера Фридриха III.

Все эти главы связаны не только единой темой, но рассказчиком, богатым американцем Генри Хартманом, для которого медицина - не профессия, но страсть. Его задача не лечить, но запечатлевать. Он летописец хирургического века, человек неограниченных финансовых возможностей, огромного кругозора, незаурядного образования и высокого социального положения, Хартман всегда оказывается в гуще событий, лично знакомится с выдающимися хирургами и присутствует на их блестящих операциях. С точки зрения композиции ввести Хартмана-рассказчика было хорошей идеей. Так сборник исторических анекдотов обретает цельность и превращается практически в документальный роман (не зря Хартман соперничал на этом поле с Труменом Капоте). Немало способствует этому и то, что Хартман зачастую и лично вовлекается в происходящее. Иногда он оказывается знаком с пациентами и старается помочь им, сведя с соответствующим врачом, то беда касается уже непосредственно его семьи. Благодаря этому приему читатель сильнее сопереживает происходящему.

Совсем недавно я говорила, что мне очень трудно писать отзыв на нон-фикшен, так как этот жанр, сугубо фактологический, редко задевает эмоционально или наталкивает на глубокие размышления. Однако с дилогией Торвальда получилось с точностью наоборот. Глубокая, интересная книга, не только образовывающая, но и несущая нравственный посыл. Буду советовать всем и каждому.