Цитаты из книги Алхимик

Размножение – это анахронизм, ритуальная пытка из 21 века, в которой мы больше не нуждаемся.

— Какой-то биороб? — удивился я.
— У него совсем не видно рук, — пробормотала Лиза.
— И никаких приспособлений.
— Какой дурак будет изготавливать биороба без рук? 

Если бы люди все делали со смыслом, у нас не было бы психологов.

Маленьким людям подвластно лишь уйти так, как им того хочется, но порой даже это невозможно.

Порежь, и я не буду кровоточить. Трави, я прекращу дышать. Коли, стреляй, руби меня, круши, Я поглотил науки. Я Бог. Один.

Кому нужны животные, если мы едим камни?

Застывшее мгновение восхитительной вероятности

Лицо его вспыхнуло от гнева, и на мгновение Лидии показалось, что он ударит её и разобьет вдребезги. В глубине души ей даже хотелось этого: так он хотя бы их от жестокого разочарования, назревавшего в отношениях между ними, двумя слугами, - каждый из них считал другого рабом.

Когда мы с Мэгги впервые попытались завести ребенка, мне приснился кошмар, что Мэгги родила трога. Она держала его и улыбалась, вся потная и опухшая после родов, и твердила: «Разве он не прелесть? Разве он не прелесть?» – а потом передала ублюдка мне. И самым ужасным было не то, что это трог; самым ужасным были попытки придумать, как объяснить всем на работе, что мы решили его оставить. Ведь я полюбил этого безобразного твареныша. Думаю, это и значит быть родителями.

Знание всегда имеет две стороны. На каждую выгоду есть угроза. На каждое добро – зло. Небрежность и простые решения ведут к хаосу.

Какую цену готовы мы заплатить за глоток из источника молодости?

Все самое прекрасное на свете - хрупко.

Они с Нией медленно опустились на пол, обнимаясь все более чувственно и изощренно, напряжение страсти музыкального соперничества увеличивалось по мере того, как переплетались их тела. Годы целенаправленной подготовки предшествовали этому мгновению, такому тщательно выверенному соединению гармонизированной плоти

Когда мы с Мэгги впервые попытались завести ребенка, мне приснился кошмар, что Мэгги родила трога. Она держала его и улыбалась, вся потная и опухшая после родов, и твердила: "Разве он не прелесть? Разве он не прелесть?" - а потом передала ублюдка мне. И самым ужасным было не то, что это трог; самым ужасным были попытки придумать, как объяснить всем на работе, что мы решили его оставить. Ведь я полюбил этого безобразного твареныша. Думаю, это и значит быть родителями.

Я подошел к собаке и протянул руку: — Дай лапу. Она выставила лапу, я невольно ощетинился. Как будто сигналы посылаешь инопланетянам.

Я желаю, чтобы сегодня все было идеально... Все на своих мечтах. Все только безукоризненное. Безупречное...

.... клубнично-декадентское зрелище...

Наверное, ужасно осознавать, что в любую минуту можешь разбиться.

Смерть должна быть сладкой.

— Слишком хрупка. — К чему такая грусть? Ты — уникальна. Мы сделаем из тебя звезду ... Твои акции взлетят вверх, и ты станешь знаменитой.