Второй пол

К сожалению, непосредственность не так просто поддается выражению, как кажется. Парадокс банальности — это объясняет Полан в «Цветах из Тарба» — заключается в том, что ее легко спутать с непосредственным выражением субъективного впечатления. Поэтому, когда женщина, не учитывая восприятия других людей, описывает возникающие в ее воображении образы, которые кажутся ей абсолютно неповторимыми, она на деле воспроизводит обыкновенный штамп. Если ей об этом говорят, она удивляется, сердится, отказывается от писательской деятельности. Она не может постичь того, что ее необычная манера выражаться может показаться избитой читателю, воспринимающему написанное через призму собственного опыта.

Когда женщина отдается любимому мужчине, на нее нисходит благодать, как на верующего при причастии, как на Деву Марию, когда в нее вселился Святой Дух. Именно этим объясняется тот факт, что божественные песнопения и фривольные песенки отличаются одинаковой чувственностью. Дело здесь не в том, что мистическая любовь всегда имеет сексуальный характер, а в том, что сексуальность влюбленной приобретает мистическую окраску. «Мой бог, мой возлюбленный, мой господин…» — вот слова, которые срываются с уст и коленопреклоненной святой, и лежащей в постели влюбленной женщины. Первая подставляет свою плоть под разящие стрелы Христа, жаждет стигматов, призывает обжигающую божественную Любовь. Вторая тоже полна ожидания и желания принести себя в дар, но для нее стрелы, дротики и копья воплощаются в мужском половом члене, И в той и в другой живет одно и то же детское, мистическое представление о любви: раствориться в другом для того, чтобы обрести независимое существование.

Итак, мы видим, что многие из этих черт опять же проистекают из подчиненности женщины роду. Самый поразительный вывод из проведенного исследования заключается в следующем; из всех самок млекопитающих она переживает самое глубокое отчуждение и наиболее неистово ему сопротивляется; ни у одной самки нет столь настойчивого подчинения всего организма функции воспроизводства, ни у одной это порабощение не принимается с таким трудом; кризис полового созревания и климакса, ежемесячное «проклятие», долгая и часто тяжелая беременность, болезненные, а иногда и опасные роды, болезни, осложнения — все это свойственно самке человека. Можно подумать, что судьба ее тем тяжелее, чем больше она ей противится, утверждая себя как индивид. Если сравнить ее с мужчиной, становятся очевидными несравненные преимущества положения последнего; его половая жизнь не противоречит личному существованию; она протекает равномерно, без кризисов и обычно без осложнений. В среднем женщина живет столько же, сколько мужчина; но она гораздо чаще болеет и в течение многих периодов не принадлежит себе.

Вот несколько аргументов, к которым вплоть до XVII века будут обращаться апологеты слабого пола: «Женщина выше мужчины, а именно: Материально; ибо Адам был создан из глины, а Ева — из ребра Адама. Из–за места: ибо Адам был создан вне рая, а Ева в раю. Из–за зачатия: ибо женщина зачала Бога, а мужчина этого не мог. Из–за явления: ибо Христос после смерти явился женщине, а именно — Магдалине. Из–за вознесения: ибо женщина воспарила над хором ангелов, а именно — благодатная Мария…»
На это противники возражали, что Христос явился прежде всего женщинам, потому что знал об их болтливости, а ему надо было поскорее возвестить всем о своем воскресении.

На деле, точно так же как с биологической точки зрения, самец и самка страдают не друг от друга, а оба являются жертвами вида, супруги страдают от гнета не ими созданного учреждения. Когда говорят, что мужчины угнетают женщин, мужья возмущаются: ведь они сами чувствуют себя притесненными, и их действительно притесняют. Но истина заключается в том, что именно правила, придуманные мужчинами, и общество, созданное ими и в их интересах, поставили женщину в такое положение, которое в настоящее время стало причиной мучений и женщин и мужчин.

Точно так же существует тайна Негра или Азиата, существует помимо загадки, создаваемой их скрытностью, поскольку их, безусловно, воспринимают как несущественного Другого. Следует заметить, что американский гражданин, приводящий в глубокое недоумение среднего европейца, все же не воспринимается им как нечто «таинственное»: он лишь скромно признается, что не понимает его; так и женщина не всегда «понимает» мужчину, однако мужской тайны не существует; все дело в том, что процветающая Америка и мужчина находятся в положении Хозяина, Тайна же — достояние раба.

«Вечная женственность» – эквивалент «негритянской души» и «еврейского характера». Правда, еврейская проблема в целом сильно отличается от двух других: еврей для антисемита не столько нижестоящий, сколько враг, и в этом мире за ним не признается вообще никакого места; скорее его хотят уничтожить. Но между положением женщин и положением негров есть глубокие аналогии: и те и другие сегодня освобождаются от одного и того же патернализма, а прежняя правящая каста хочет поставить их обратно «на свое место», то есть на то место, какое она им отвела; в обоих случаях она рассыпается в более или менее искренних похвалах добродетелям «хорошего негра» с его неразумной, детской, веселой душой – смиренного негра – и «настоящей женщины», то есть женщины легкомысленной, инфантильной, безответственной – покорной мужчине. "

Надо закрыть ей путь к образованию и культуре, запретить все, что могло бы способствовать развитию индивидуальности, заставить носить неудобные одежды, предписать обескровливающую диету. Буржуазия в точности следует этой программе; кухня, хозяйство закрепощает женщин, нравственность их — под ревнивым наблюдением; их держат в рамках принятых правил хорошего тона, что пресекает любое стремление к независимости. В качестве компенсации их окружают почетом и изысканной вежливостью. «Замужняя женщина — это рабыня, которую надо уметь посадить на трон», — говорит Бальзак; в любых незначительных обстоятельствах мужчине положено пропускать женщин вперед, уступать им первые места; их не только не заставляют носить тяжести, как в примитивных обществах, — их старательно освобождают от всех трудных обязанностей и забот, а тем самым и от всякой ответственности. И все это — в надежде, что, одураченные и соблазненные легкой жизнью, они согласятся на роль матери и домохозяйки, которую им хотят навязать. И действительно, большая часть женщин из буржуазии капитулирует. Поскольку воспитание и паразитическое существование ставят их в зависимость от мужчины, они даже не решаются выдвигать какие–либо требования — те же, кто позволяет себе такую дерзость, не встречают почти никакого отклика. «Легче надеть на людей цепи, чем снять, если цепи приносят уважение», — сказал Бернард Шоу

Субъект осознает и осуществляет себя не как тело, но как тело, подчиненное различным табу и законам: он обретает цену лишь во имя определенных ценностей. И ценности эти, повторим еще раз, основаны не на физиологии – скорее биологические данные несут те ценности, какими наделяет их существующее. Если женщина внушает уважение или страх и к ней запрещено применять насилие, превосходство мужчины в мускульной силе не является источником власти. Если нравы, как у некоторых индейских племен, требуют, чтобы девушки сами выбирали себе мужей или чтобы вопросы брака решал отец, половая агрессивность мужчины не дает ему никакой инициативы и никакого преимущества. Тесная связь матери с ребенком будет для нее источником достоинства или унижения, в зависимости от того, насколько высока ценность ребенка, – а она может сильно разниться; и сама эта связь, как мы уже говорили, будет признаваться или нет в зависимости от общественных предрассудков.

...у женщины изначально существует конфликт между ее независимым существованием и ее «инобытием»; ее учат, что, для того чтобы нравиться, нужно приложить усилия, превратиться в объект, значит она должна отказаться от независимости. С ней обращаются как с живой куклой, ей отказывают в свободе; так возникает порочный круг: чем меньше она будет пользоваться своей свободой, чтобы понять, осознать и открыть для себя окружающий мир, тем меньше возможностей она в нем найдет, тем слабее будет пытаться утвердить себя как субъект...