Автобиографическая проза

О "мази" же. Мазь - была. Ровная, прочная, темно-коричневая, маврова, мулатова, господо-богова. Только не "намазан" был, а вымазан, и даже-выварен: в адовом ли кофе лирической бессонницы, в ореховом ли настое всех сказок, в наследственной ли чужеземной прикрови -не знаю. Знаю только, что ровнее и коричневее, коричневее - и ровнее - я краски на лице не видела. Разве на лице нашего шоколадного дома в Трехпрудном.

Острый глаз Макса на человека был собирательным стеклом, собирательным -значит зажигательным. Все что было своего, то есть творческого, в человеке разгоралось и разрасталось в посильный костер и сад. Ни одного человека Макс- знанием, опытом, дарованием- не задавил. Он, ненасытность на настоящее, заставлял человека быть самим собой. "Когда мне нужен я- я ухожу, если я к тебе прихожу - значит, мне нужен ты."

Макса Волошина в Революцию дам двумя словами: он спасал красных от белых и белых от красных, вернее, красного от белых и белого от красных, то есть человека от своры, одного от всех,побежденного от победителей.

И когда я от него же узнала, что есть такие, которых зарывают шпагой, такие которые зарывают шпагой - "А меня лопатой -ну нет!"... И какой в этом восхитительный, всего старого мира - вызов, всего того века формула: "Зарыта шпагой - не лопатой -Манон Леско." Ведь все ради этой строки написано?

• Как всякие стихи - ради последней строки.

Помню из уст Макса такое слово маленькой девочки. (Девочка впервые была в зверинце и пишет письмо отцу:)

• Видела льва - совсем не похож.

Горы во мне начались с тоски по ним и даже с тоски — их — по мне:

ведь я же им в утешение пела, что «возвратимся»!