Гніздо

“I’m curious,” he said, “is telling someone to relax ever helpful? It’s like saying ‘breathe’ to someone who is hyperventilating or ‘swallow’ to a person who’s choking. It’s a completely useless admonition.”

Nothing was a sure thing; every choice was just an educated guess, or a leap into a mysterious abyss. People might not change but their incentives could.

I you want people to judge you based on the inside, don't distract them from the outside.

She believed in second chances, sometimes more than first chances, which were wasted on youth and indiscretion.

She supposed she could Google, but she preferred to wonder.

True patriotism, Jack believed, would have been for his fellow Americans to look inward after 9/11 and accept a little blame, admit the attacks had happened, in part, because of who they were in the world, not in spite of it.

She was open to love, but she was best at managing her own happiness; it was other people’s happiness that sunk her.

His love for her was quiet and constant, familiar and soothing; it was almost its own thing entirely, like a worn rock or a set of worry beads, something he’d pick up and weigh in his palm occasionally, more comforting than dispiriting.

This was the part she hated, the part of a relationship that always nudged her to bail, the part where someone else’s misery or expectations or neediness crept into her carefully prescribed world. It was such a burden, other people’s lives.

Everyone’s always on the hunt for a mirror. It’s basic psychology. You want to see yourself reflected in others. Others—your sister, your parents—they want to look at you and see themselves. They want you to be a flattering reflection of them—and vice-versa. It’s normal. I suppose it’s really normal if you’re a twin. But being somebody else’s mirror? That is not your job.

Parents are temporary custodians, keeping watch and offering love and trying to leave the child better than they found him.

She was so much better at being alone; being alone came more naturally to her. She led a life of deliberate solitude, and if occasional loneliness crept in, she knew how to work her way out of that particular divot. Or even better, how to sink in and absorb its particular comforts.

Никогда не повредит собрать сведения и знать все возможности.

— Ваш отец составил такие условия пользования счетом, чтобы я могла к нему обратиться в случае необходимости, именно по этой причине. Это была семейная необходимость.

— Что именно было необходимостью? – спросил Джек. – То, что Лео годами развлекался и не работал? То, что женился на мотовке мирового уровня? То, что разбил «Порше» – а тот ему был даже не по карману! – потому что его член был в кулаке официантки?

— Три условия, Лео, – сказала она. – Не употреблять. Не просить взаймы. Не трахаться.

— Когда я у тебя брал взаймы? – уточнил Лео, почувствовав приветливый поток тепла из дома. – По крайней мере, в последние десять лет.

— Я серьезно. – Стефани открыла дверь пошире. Улыбнулась ему, подставила щеку для поцелуя. – Рада тебя видеть, скотина.

Все всегда ищут зеркало. Это основы психологии. Ты хочешь видеть свое отражение в других. А другие — твоя сестра, родители — хотят смотреть на тебя и видеть себя. Они хотят, чтобы ты была льстящим им отражением — и наоборот. Это нормально.

"Не навреди". Легко сказать! А знаешь, что еще легко? Навредить! Случайно навредить так легко, что руки опускаются.

Ни в чем нельзя быть уверенной; всякий выбор — лишь догадка с учетом некоторого знания или прыжок в таинственную бездну. Может быть, люди и не менялись, но их мотивы — вполне.

Никто никогда не признавал, что дело в деньгах. Бабушкино обручальное кольцо, изумрудный браслет тети Герти, чиппендейловский столик, принадлежавший нескольким поколениям семьи, — не в деньгах дело, никогда. Вот только оно всегда, целиком и полностью, было в деньгах.

Праздник — это ощущение, а не место.