Йерма (Трагическая поэма в трех действиях и шести картинах)

Сейчас будет, возможно, весьма феминистский текст или меня обвинят в феминизме, но это мои мысли. Я здесь веду некий дневник своих впечатлений по поводу прочитанных книг и пьес.

Я снова возвращаюсь к своему любимому Федерико Гарсия Лорке, драматургу, у которого получается так ярко и драматично, глубоко писать пьесы, что когда их читаешь, не можешь потом долго уснуть. Такие пьесы, после которых долго приходишь в себя, задаешься вопросами, делишься впечатлениями, находишь интересные детали. Одна из таких глубоких его пьес это Федерико Гарсиа Лорка - Дом Бернарды Альбы , рецензия на которую у меня тут Дом Бернарды Альбы. От его пьесы "Публика" я испытала разочарование. А вот от этой пьесы я снова в восторге! Главную героиню пьесы – Йерму отец выдал замуж, подобрав ей мужа - Хуана, идеальную на тот момент партию. И смотрите, что получилось – она его не любит, и он ее не любит. Но она так хочет иметь ребенка, просто до безумия, даже готова биться головой о стены и камни. Но как, скажите, в этой семье, где никто никого не любит, могут появиться дети? Хуан только и делает, что работает. Он считает, что мужчина должен работать и содержать семью, а женщина сидеть дома. И совсем не думает о детях. Как-то эгоистично он поступает. Опять же – зачем тогда создавать семью? Мало того, он еще и, говоря современным языком, абьюзер. Он не видит в Йерме женщину и сам настолько принижает ее достоинство, что она и сама в себе перестает видеть женщину.

"Йерма. Наплевать мне на людей! Хуан. Не ругайся. Женщинам не хорошо ругаться. Йерма. Если б я была женщиной!".

Единственное, что ее утешает, это любовь к другу детства и юности – пастуху Виктору, которого она любит до сих пор. Виктор тоже ее любит.

И вот тут, конечно, есть очень интересные моменты в пьесе (за это я обожаю такие пьесы!), когда в ремарках, в коротких репликах, паузах, поворотах головы или тела, вдруг возникает какая-то магия драматургии, и ты вдруг понимаешь всё! Понимаешь психологизм и драматизм моментов и отдельных сцен.

Когда Виктор и Йерма встречаются наедине и просто смотрят друг другу в глаза, они уже говорят о любви, их глаза говорят об этом, долгие взгляды, за которые они потом вынуждены расплачиваться слухами, сплетнями и осуждениями. Хуан догадывается о встречах Йермы с Виктором, ему уже обо всем докладывают вездесущие соседки. И что делает Хуан? Он покупает у Виктора стада овец, якобы для Йермы. На самом деле он хочет устранить соперника, хочет, чтобы Виктор уехал. Виктор приходит попрощаться в дом Йермы, и тут происходит между ними такая яркая вспышка чувств и любви, выраженная в жестах и словах:

"Хуан. Мы уж не знаем, куда девать овец. Йерма (печально). Места много. Пауза Хуан. Я тебя провожу до ручья. Виктор. Желаю вам счастья. (Протягивает Йерме руку.) Йерма. Дай бог, чтобы сбылось твое пожелание. Счастливый путь! Виктор направляется к выходу, но Йерма делает чуть заметное движение, и он оборачивается. Виктор. Ты что-то сказала? Йерма (с отчаянием в голосе). Я сказала: счастливый путь. Виктор. Благодарю. (Уходит вместе с Хуаном.) Йерма с тоской смотрит на свою руку, которую только что пожал Виктор. Затем быстро отходит налево и берет шаль".

Он повернулся, чтобы, возможно, услышать для себя другое, нечто важное, чем «счастливый путь». Может, даже признание в любви. И чтобы еще раз увидеть глаза любимой, которые полны любовью к нему. А она повторяет только это «Счастливый путь», чтобы не вызвать никаких подозрений. Но все же чувствуется, что она благодарна ему за эти мгновения, когда он повернулся. Про финал: главная героиня, на мой взгляд, не сошла с ума, а действовала в состоянии аффекта. Я считаю, что Йерма поступила правильно. Так и должно было случиться. И это для нее был единственный выход. Пусть ее дальше приговорят к чему-то и будут осуждать, но для нее тот поступок, на который она решилась - это было освобождение, сильнейший выплеск эмоций и самовыражение, она наконец-то стала самой собой, свободной и, быть может, даже умиротворенной в какой-то степени. В любом случае, что-то бы произошло в ее сознании или в ее жизни, что дало бы ей именно такой выплеск гнева и негатива, а может, даже сильнее.

Мне кажется, это "темное зеркало" Кровавой свадьбы , хотя куда уже темнее-то? Если бы та история кончилась не побегом, а добропорядочным браком, в котором оба друг к другу равнодушны, но старательно соблюдают все приличия, если бы получилось так что без любви и света не рождаются дети... То мы бы увидели как дом становится для женщины могилой(

, ты ли это?), как соседи начинают шептаться за спиной, следить за женщиной, подозревать и обвинять. Потому что виновата всегда женщина, даже если единственная ее вина - в имени, данном родителями ("бесплодная").

А заканчивается все именно так, как и должна заканчиваться история нелюбви и небрежения.

Героиня – молодая женщина, страстно, но тщетно мечтающая о сыне. Ее имя Йерма с испанского переводится как «бесплодная»). Это ж надо было получить при рождении такое имечко! Сразу вспомнилось банальное: как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Так и вышло, увы… Все её помыслы – только о нём, о малыше, которого она прижмёт к себе, станет качать, кормить грудью, блаженно жмурясь и тихонько напевая. Но мечтам Йермы не суждено сбыться, и она считает себя неполноценной, пустоцветом: «Если крестьянка не родит, она – как сноп чертополоха, богом забытый сорняк». Трагедию бесплодности героини (а это именно трагедия!) передают ее песни-плачи, полные тоски, надежды, горечи и горячего желания стать матерью.

Лорка снова, как и в «Доме Бернарды Альбы», о котором я уже писала (см. рецензию), воссоздаёт атмосферу крестьянской жизни в Андалузии. Как-то всё здесь горько и безотрадно. Например, вот за что хвалит родительскую семью героини старуха: «Хорошая у тебя семья. Вставали, трудились, хлеб ели и умирали. Ни веселий тебе, ни гуляний. Серьезный народ». Девушек в этом краю выдают замуж отнюдь не по любви, а по выбору отца. Так случилось и с Йермой: ей достался человек трудолюбивый, хозяйственный, но невеселого нрава, холодный и совершенно закрытый, пекущийся только о материальной стороне жизни. Нет к нему любви у Йермы, лишь готовность терпеть в надежде родить ребёнка.

Снова Лорка показывает, насколько все жители деревни зависимы от чужого мнения, от того, «что люди скажут». Вот и Хуана больше всего заботит не состояние жены, не ее мысли и чувства, а то, что о ней молва идёт по селу. И снова на первый план выходит святое для испанцев понятие чести, куда ж без него. «Думай про честь семьи, – твердит Хуан жене. – Это бремя несут все вместе. (…) Ее не увидишь, она глубоко, в крови». Т. е. выходит, что честь – это бремя! Для Йермы понятие чести – тоже не пустой звук: «Боятся, что мне другой полюбится, и того не знают, что у нас в роду первое дело – честь». Отсутствие детей в семье она воспринимает как бесчестие, рождение ребёнка для неё – «единственное спасенье и чести… и рода». Но даже ради того, чтобы стать матерью, Йерма не готова поступиться своей честью.

В угоду сохранению чести, как она понимается в этих местах, люди готовы на совершенно негуманные поступки. Например, фактически запереть жену в доме, чтобы, как говорится, чего не вышло, запретить ей появляться на улице, разговаривать со знакомыми. Чем такое затворничество отличается от жизни в тюрьме? На замечание Хуана «Всякий мужчина по-своему живет» Йерма ответит: «И всякая женщина. (…) Женщины – в доме. В доме – не в могиле.». «Смирилась бы!» - призывает ее муж. Но в Йерме, как и в Аделе из «Дома Бернарды Альбы», живёт бунтарский дух: «Я не для того вошла в твой дом, чтобы смиряться. Вот челюсть подвяжут, руки мне сложат, в гробу и смирюсь», «я сохну от жажды и хочу свободы», «Заложили они мне путь, словно камни, а того не знают, что захоти я – смою их, как река». Для нее «божий мир за стенами все краше!».

В пьесе прямо физически ощущаешь, как накаляется атмосфера вокруг Йермы, а это чревато взрывом. Он и грянет в финале, когда терпению героини придёт конец и она переживёт острое разочарование и отчаяние, полный крах своих надежд. Когда я читаю пьесы, меня всегда интересует, какими средствами автор, фактически лишённый права голоса, остающийся за кадром, воплощает свои мысли, идеи, т. е. «как это сделано». У Лорки меня привлёк очень любопытный приём: использование драматургом одорических мотивов для выражения эмоций героев. Здесь всё познаётся и объясняется на уровне запахов, с помощью обоняния! Привлекательность жизнерадостного Виктора для Йермы подчёркнута тем, как она в начале пьесы вдыхает воздух в том месте, где только что стоял молодой человек. Младенец воспринимается героиней сквозь призму традиционно сопровождающих его запахов – молока, детской кожи, колыбели, чистоты. Защищаясь от несправедливых нападок мужа, Йерма восклицает: «Подойди. Чем пахнет мое платье? Подойди ко мне! Чем оно пахнет, кроме тебя, кроме твоего же тела?» «…У нас еще колыбелькой пахнет», – пытается соблазнить Йерму весёлая старуха, завлечь в свой дом. Поскольку Лорка определил жанр как «трагическая поэма», он включает в нее песни, аналогичные партиям античного хора. Не берусь сказать, насколько сильна здесь связь с испанским фольклором, но вот что создаётся яркий колорит – это точно.