Чтобы завоевать доверие и стать реальностью, настоящим чувствам нужно время — однако, счел Джейк, уж чего у него вдосталь при его-то бессмертии, так это времени.

У Крохи имелся полный набор крепких, хорошей формы зубов. У Дедушки — крепкий, хорошей формы набор десен плюс пять зубов, два из которых встречались, позволяя их хозяину вгрызаться в хрящи.

И все же их различие, каким бы огромным оно ни казалось, было поверхностным; немногочисленные черты сходства скрывались в глубине: дедушку и внука связывала та неясная любовь, которую они питали друг к другу, доброта, что важнее простой терпимости, и понимание каждым кровяным шариком любого порыва в заботливых сердцах.

Пей. Будь спокоен. Проживешь вечно.

К счастью для Джейка, эти люди принадлежали к почти вымершей в Америке породе: с одной стороны, они относились друг к другу тепло и уважительно, а с другой – пока чьё-либо поведение было всего лишь неудобным, но не опасным – каждый занимался своим делом.

Самого себя Джейк представлял бобром, которого видел пару лет назад на Гуалале - зверек плыл на спине по течению: лапки сложены на груди, глаза смотрят в глубь синего неба, рулит хвостом - праздный и счастливый.

- Опять свидание? - ухмыльнулся Кроха, поскольку именно так объяснял дедушка Джейк свои начавшиеся пару недель назад ночные шатания.

• Все лучше, чем дрочить, - хмыкнул Дедушка и был таков.

Разница в темпераментах переносилась на игру. Кроха любил ясную ровную шашечную линию. Дедушка предпочитал не раскрывать карты, держать в тайне сильные приемы и мчаться в жерло хаоса верхом на собственном привидении.

Если нечего загораживать, то можно ведь от чего-то отгородиться.

Я был бессмертен, пока не умер.

...страсть в любой ее форме — штука коварная, так говорил ему опыт; человек не родится на свет, если не ослабит хватку, и лишь немногим удается разрешиться от страсти.

«Будь спокоен и не теряй веры - это самое главное. Отступать позорно.»

Ну что ж, терпение для бессмертных не роскошь. Пора заставить его работать.

...как быть, если не имеешь ни малейшего представления, что делать.

Черта лысого я дожил бы до девяноста девяти лет, если б, вроде вас, дураков, забивал голову всяким дерьмом. И без того хрен разберешься, где толковые штуки, а где говно, а вы новый хлам тащите — на хера вам знать то, про что все равно никогда не узнаешь.

Это лучше, чем кувыркаться ночь напролет с шестнадцатилетней цыпочкой с айовской фермы; лучше, чем ржаной хлеб и мясная подливка; лучше лунного света на благородных пихтах и лиатрисах; лучше, чем буйное цветение в глубине мозга; полет — это все, что ты съешь, все, что захочешь, это великая свобода и грандиозное счастье.

То ли из уважения, то ли из недоверия к словам, он никогда не говорил много, но если говорил, то всегда о важном.

И все эти люди ,и все им заборы, заборы. В том ли смысл, чтобы не хранить ничего внутри и ничего снаружи?

Черта лысого я дожил бы до девяноста девяти лет, если б, вроде вас, дураков, забивал голову всяким дерьмом.

Джейк был счастлив изложить любому человеку, попадавшему в пределы слышимости, три страшных секрета про то, как быть, если не имеешь ни малейшего представления, что делать. Вот эти секреты в том железном порядке, в каком он сам их расставил: интуиция, мотивация и авось.