Оно

и тут ему пришло в голову, что мальчишки всегда должны подвергать себя риску, а ещё для них хорошо иметь какую-нибудь тайну в жизни. Они безоговорочно верят в невидимый мир. Чудеса, как светлые, так и тёмные, конечно, имеют для них огромное значение, и они всегда балансируют на грани. Но… неожиданный сдвиг в сторону прекрасного или ужасного никогда не мешает им съесть добавку за обедом.
Но когда вы вырастаете, всё меняется. Вы больше не лежите без сна в постели, услышав, что кто-то возится в туалете или скребётся у окна, но когда действительно случается нечто неподдающееся логическому объяснению, цепи перегружаются, элементы перегреваются. Вы начинаете нервничать, трястись, извиваться и вилять, ваше воображение перепрыгивает с одного на другое, нервы дрожат, как у трусливого цыплёнка. И вы не можете связать это состояние с тем, что уже было в вашей предыдущей жизни. Вы не можете это переварить. Вы возвращаетесь к этому снова и снова, играя своими мыслями, как котёнок играет мячиком на верёвочке. Пока наконец не сходите с ума или не убираетесь в такое место, где до вас никому нет дела.

Пока они закладывали тряпки в стиральную машину, Стэн разменял две четвертьдолларовые монеты на четыре десятицентовые и две пятицентовые. Он вернулся и стал наблюдать, как Беверли засыпает стиральный порошок и завинчивает крышку машины. Потом он опустил в отверстие две монеты по десять центов и нажал на кнопку включения.

Беверли потратила большую часть выигранных денег на коктейль, но в левом кармане джинсов уцелели четыре монеты. Она выудила их из кармана и предложила Стэнли, который посмотрел на нее со страдальческим выражением.

– Господи, – сказал он, – я привел девушку на свидание в прачечную, и теперь она желает поехать в свадебное путешествие.

Беверли рассмеялась:

– Ты уверен?

– Уверен, – как обычно сухо ответил Стэн. – Я имею в виду, что хоть я и оторвал от сердца эти четыре цента, но я уверен.