
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Мемуары женщины-лингвиста, родившейся в 30-е годы прошлого века. Тут меня обрадовал и язык, богатый, красивый, и слог, неспешный, спокойный, смотрящий с высоты прожитых лет, а года то были ух какие! Воспоминания о тридцатых, емкие, бытовые, затем военное и послевоенное время, аресты, дело врачей, институт, абсурдные обвинения в создании несуществующей организации, (а ведь просто собрались компанией на новый год), а затем и взрослая жизнь автора: работа, институт, научные работы, множество интересных людей, встречающихся на пути. Кстати, очень мне нравится, как Фрумкина их описывает, особенно родителей.
Условно я бы разделила книгу на две части: детство, юность, институтские годы и наука. Первую часть я буквально проглотила. Описание всех советских погрешностей, часто недосказанных, на фоне простых, известных деталей быта. К тому же Р. Фрумкина еврейка, поэтому много сказано и ущемлении и открытом антисемитизме в СССР. Но вторая часть книги, концовка особенно, тяготила. Описание диссертации, исследований, хоть и простым, ясным языком написаны, но меня лично не заинтересовали.
Мемуары, проза о жизни научного работника в советское время, человека своего времени, и от этого, правда сказать, жутко: как канцелярская бумага — характеристика или, например, национальность человека, статус его и его родственников могли влиять, ломать, перечеркивать судьбы обыкновенных людей в интернациональном советском государстве.

Именно процесс — это житейские будни, а результат — только очень редкие праздники.

Потомственная интеллигентка, Л. Н. первая побудила меня усомниться в состоятельности тезиса о том, что интеллигенция всегда в долгу перед народом. Более важным, с ее точки зрения, было то, что интеллигент имел долги перед самим собой.

Во-первых, я как-то сразу поверила в то, что языком можно довольно быстро овладеть, если научиться понимать структуру фразы, даже не зная смысла каждого слова. Отсюда вытекало, что прежде всего надо хорошо знать грамматику — точнее, главное в грамматике. <...> Во-вторых, очевидно было, что с лексикой все обстояло как раз наоборот. В этом убеждало, „например, обращение к знаменитому толковому словарю французского языка Литтре, с помощью которого требовалось готовить домашние задания. Ясно было, что если значение одного сравнительно «простого» слова типа франц. mettre у Литтре описано на нескольких страницах, то это едва ли тот материал, который можно запомнить: в него можно лишь вживаться.
В итоге получалось, что познание языка требует много терпения, умноженного на любовь к материалу. Это и есть, на мой взгляд, чувство ремесла филолога.


















Другие издания
