Она смотрела на него, как на любимый дом или город, который вряд ли когда-нибудь увидит снова, и пыталась сохранить в памяти мельчайшие детали, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть его опять.

Глядя в огонь, Тесса ждала слёз. Но их не было-она так долго училась сдерживать их, что разучилась плакать совсем.

Ради любви люди делают что угодно.

У всех Сумеречных охотников было что-то вроде этого. Эта непожвижность, эта темная аура оюособленности, которая выделяла их из обычной повседневной жизни примитивных.

Нежность – это не то, что можно было когда-либо ассоциировать с Уиллом. Но она была, в прикосновении его руки к ее щеке, в мягкости его голоса, в его глазах, когда он смотрел на нее.

– Гидеон и Габриэль, – сказала Тесса. – Они вполне симпатичные, и не отвратительные вообще.
– Я говорил, – сказал Уилл замогильным тоном, – о черных как смоль внутренних глу-бинах их душ.
Тесса фыркнула.
– А какого цвета, как ты полагаешь, внутренние глубины твоей души, Уилл Герон-дейл?
– Сиреневого, – сказал Уилл.

– Репарации, – неожиданно сказал Джем, откладывая ручку, которую он держал. Уилл посмотрел на него в замешательстве.
– Это что игра? Мы просто выпаливаем любое слово, которое приходит на ум? В этом случае, мое слово – генуфобия. Это обозначает необоснованный страх коленей.
– А какое слово подходит для совершенно обоснованного страха перед раздражающи-ми идиотами? – спросила Джессамин.

Уилл, казалось, вот-вот сделает выпад в сторону от шептунов, чтобы свершить жестокое правосудие, но Джем крепко схватил его на спине за парабатайское пальто. Быть Джемом, размышляла Тесса, должно быть, сильно похоже на то, чтобы быть владельцем чистокровной собаки, которой нравится кусать твоих гостей. Твои руки постоянно должны быть на его ошейнике.

"I thought I would wake up this morning and it would have been a dream, you saying yes to me. But it wasn't. Was it?" His eyes searched her face.
She shook her head. She could taste tears in the back of her throat and was glad for the kid gloves that hid the burn on her left hand...

It’s rather like when Will assures me that we’re only a little bit lost somewhere. I know it means we won’t be seeing a familiar street again for hours.

Lies and secrets, Tessa, they are like a cancer in the soul. They eat away what is good and leave only destruction behind.

Greek, Latin, Sanskrit, they contain pure truths, before we cluttered our languages with so many useless words.

There is nothing more dangerous than a man bent on revenge.

“He fell in love,” said Jem. “It isn’t that peculiar.”
“‘Fell’ into it,” said the warlock, still with the same faint smile. “Hurtled into it is more like. Headlong-crashed into it. Still, there are always some men like that—just one woman for them, and only she will do, or nothing.”

“I spoke,” said Will in sepulchral tones, “of the pitch-black inner depths of their souls.”
Tessa snorted. “And what color do you suppose the inner depths of your soul are, Will Herondale?”
“Mauve,” said Will.

“I promise to charm the dickens out of him,” said Will, sitting up and readjusting his crushed hat. “I shall charm him with such force that when I am done, he will be left lying limply on the ground, trying to remember his own name.”
“The man’s eighty-nine,” muttered Jem. “He may well have that problem anyway.”
“I suppose you’re storing up all that charm now?” Tessa inquired. “Wouldn’t want to waste any of it on us?”
“That’s it exactly.”

“We know Mortmain’s past, and his plans.” Will waved his hand in the direction of the newspapers. “Born in Devon, was a ship’s surgeon, became a wealthy trader, got himself mixed up in dark magic, and now plans to rule the world with his massive army of mechanical creatures by his side. A not atypical story for a determined young man—”

Without warning Charlotte drew her foot back and kicked the wall, as hard as she could. As the wall was stone, this did little damage, though Charlotte let out a low shriek.

“Oh, my,” said Jessamine, twirling her parasol.

“If I might make a suggestion,” said Will. “About twenty paces behind us, in the Council room, is Benedict. If you’d like to go back in there and try kicking him, I recommend aiming upward and a bit to the left—”