Вода и ветер

- Подумайте, всё ли вас устраивает в вашей жизни? Не пора ли разорвать эти путы и пойти на фиг?
Я искоса взглянула на сестёр. В их глазах отражался полный абзац. Наверно, они в моих увидели то же самое.

• А не пора ли вам оставить нас в покое и пойти на фиг? – поинтересовалась Даша.
• Вы думаете, я сумасшедший, - печально ответил тип, - или, по крайней мере, посланец иного мира. Но это не так. На самом деле меня зовут Слава, и я аспирант психфака МГУ.
• Знаем, знаем, - кивнула Даша. – У меня подругу недавно оттуда выперли, за профнепригодность. В результате обследования выяснилось, что у нее, единственной в группе, нет психиатрического диагноза.
• Что такое диагноз? – усмехнулся тип. – Один из вариантов наименования комплекса психологических особенностей. Речь не об этом. Речь о том, что есть лестница.
• А еще есть служба 03, - шепнула мне Алёна и дрогнувшей рукой поднесла к губам бутылку пива.

«Я свою бабу в кулаке держу!» – говорили они. «Если что – она за мной побежит, задрав штаны», – говорили они. «Пристаёт какая-то, не знаю, куда от неё деваться», – говорил тот, кто сам неделями безуспешно приставал к ней. «Обязательно женюсь на училке, – говорил очередной её парень, закончивший политех. – Они детей должны любить, она их мне нарожает и сама с ними возиться будет, не то что эти феминистки долбанутые, которые хотят, чтоб мы пелёнки стирали. Я так себя в её глазах поставил, что она мне будет каждое утро опохмелку наливать. Она от меня никуда не денётся. Всю жизнь мне будет должна, у меня квартира, блин. А у них в педе не парни, а пидарасы какие-то». Тут Лиза распахнула дверь своей общежитской комнаты, где, собственно, и сидел инженер со своим приятелем, которого он зачем-то притащил сюда, а Лизу, незадолго до начала беседы, отправил на кухню – жарить картошку.
– Повтори, – вежливо попросила она, – кто это будет каждое утро наливать опохмелку?

И что, говорит он, теперь я должен осознать пагубность влияния этого стихийного ницшеанца (или кем он был — я, честное слово, до сих пор не могу это понять, Полина) и обратиться душой к добру и свету или, как это теперь принято называть, толерантности? Может, мне еще в церковь пойти? Нет, это вы, гуманитарии, бродите в тумане и цепляетесь за чахлые кусты, чтобы не заблудиться окончательно, хотя эти кусты надо бы рвать с корнем.

Бог не задумал жизнь такой, говорит она. И твою тоже. Leben, Бог не задумал тебя тобой, это Гандельсман написал, такой поэт.

Давай, конечно, ты у нас высокодуховная личность, ты сама кому угодно расскажешь, где надо рвать с корнем, а где — просто смахивать пыль. Стоило ли учиться четкости и беспощадности взгляда на реальную жизнь, когда тебе подсовывают виртуальную муть, пестрящую обманками и подлогами?

А ведь это всего лишь порождение реальности, неотъемлемая часть ее, говорит Полина.

Ему тоже тогда было двадцать восемь, человеку, убившему его отца.

Да, ей, кажется, действительно можно рассказать. В ее таежном мусоросборнике мужики все злые, топорами секутся. А ты всего лишь был свидетелем перепалок в военчасти. Сломанные ударом кулака лицевые кости и череп, разрубленный топором, — есть тут разница?
Говори тише.

— Это не метод не действует, — говорит она. — Просто он был человеком жизни, а ты — человек смерти.

"- Ты некрофил, про это все говорят.

• Некрофил – это твой любимый певец Ник Кейв, - сохраняя спокойствие, парировал я. – У него все песни про смерть, маньяков и непонятно что.
• Ник Кейв – выдающийся автор-исполнитель, - разозлилась она. – Его знают во всём мире. А ты чего добился к своему возрасту?
• Я эрудированный человек! Я напечатал три статьи в Интернете и пять – в газете «Заря Тмутаракани». Я знаю всё про членов Политбюро! А ты что про них знаешь? Известно ли тебе, что Маркслен Анисимович Сысоев, родившийся в 1925 году, умер в не в 1995 году, а в 1996-м, а Николай Прокопьевич Евлампиев-Арзумян, родившийся в 1922 году, всё ещё жив?!"