Посетитель

Вот эти люди, новая власть, подняли вооруженное восстание, чтобы освободиться от подлого, унижающего их порядка. Кровью заплатили за мечту о справедливом, честном, народном управлении. И свершилось, теперь они - народная власть. Почему же так уродливо выглядит наступившее "светлое завтра"?

- Они свои дела тута крутят. Жирный поварих, девчонок семнадцатилетних, прёт. Кто он? Командир, сука?! За что там люди умирают? Чтобы они здесь детей ..бли? Стас этот, тварь тоже... - Малой распалялся. - За что? За что там Славян погиб? А за ни х... За то, чтоб они тут в отжатых тачках разъезжали! Ради чего всё? Старики без воды и еды дохнут! Дети по подвалам сидят!

- Вода будет? - спросила старуха.

• Не знаю.
• А кто знает? Кто власть? - она спрашивала без эмоций, не обвиняя, просто человек страдал без воды. Мне оставалось только покачать головой.

На подворье нашлось полтора десятка ульев — мы разбирали их на дрова и лакомились сотами. Ульи стояли не только возле нашего дома, поэтому первые дни над Санжаровкой плыл церковный запах палёного воска.

Его криво нахлобученная каска с надписью «PRESS» трагически сползала набок. Выглядело так, будто человек сильно боится и готов в любую секунду упасть или побежать. Однако, смолкнув, пугливый толстяк обмяк, перестал дёргаться, поправил шлем и расслабленно отошёл от танка.
— Давай ещё раз, — обратился он к оператору.
Заняв исходное положение у брони, журналист опять заходил ходуном, занервничал и, вжав голову в плечи, пугливо заозирался.

— Уж простите великодушно! Правильные дома остались, войнушку по телевизору смотреть. Скажи спасибо тем, кто пришёл.
Он не ответил и принялся хлопотать вокруг последнего полена. Я видел — этот случайно возникший разговор для Деда важен, и ответ его давно обдуман. Не поворачиваясь, Вова сказал:
— Думаешь, не понимаю? Да нет, понимаю… они, все эти Джокеры, Лысые, Арчи и прочая падаль — они и есть настоящие. Настоящие люди. Они и есть.