Rebel Rising

- Если у тебя никого нет, тебя не заботит, что с тобой случится. Одиночество - это своего рода бесстрашие. Но стоит полюбить кого-то… Какая ирония.

• В чем? - мягко спросила Джин.
• У тебя появляется гораздо больше поводов сражаться, но при этом сражаться становится куда опаснее.

Сглотнув, Джин кивнула, но не поверила Со. Она вообще не верила, что где-то можно оказаться «в безопасности».

Была ли Джин повстанцем? В общем-то, нет. И ей даже довелось поработать на Империю, а не против ее.

Но когда это имело значение - когда над Хаддером и Акшайей нависла угроза, когда Джин оказалась на корабле работорговцев, - когда это имело значение, она инстинктивно занимала нужную сторону. Она предпочитала сражаться. Достаточно ли этого, чтобы стать повстанцем?

Уверена Джин была лишь в одном: ее мать считала надежду важнейшей вещью во вселенной, а у самой девушки ее больше не осталось.

Джин подумала о Со. Кем он был для нее? Он был для нее… всем. Она считала ее единственным, кому можно доверять. Но кем была для него она?

- Восставшим против Империи нужна своя Стила, - подытожил Со, ища в глазах Джин понимания своих слов.

• Больше бойцов вроде нее?

• Больше бойцов вроде нее, которые погибнут, как и она, - прорычал он. - Сопротивлению нужны мученики. Нужна трагедия. Что-то настолько ужасное, что чаша терпения простых жителей Галактики переполнится и они возьмутся за оружие.

Джин давно усвоила один простой урок: если у тебя на пороге появляются имперцы или повстанцы, лучше всего - бежать.

Империя была кислотой, а повстанцы - реактивом. По отдельности все спокойно, но малейшее взаимодействие выливается в смерть, хаос и разрушения.

Казалось, будто звезды бесконечны. На ночном небе не было ни облаков, ни лун, ничего, кроме миллионов крохотных огоньков. Если задрать голову совсем сильно, можно было бы представить, что даже горизонта не существует и космос простирается во все стороны.
Было что-то успокаивающее в мысли о том, что во вселенной нет ничего, кроме звезд и тишины.

Пища очень важна, потому что от голода можно потерять осторожность и превратиться в легкую цель. Еда и сон — залог выживания.

Империя была кислотой, а повстанцы — реактивом. По отдельности все спокойно, но малейшее взаимодействие выливается в смерть, хаос и разрушения.

Мы столько времени тратим на изучение Галактики, летаем на кораблях, открываем новые планеты, но почти ничего не знаем о них. На каждой планете столько всего уникального и особенного, но мы не обращаем на это никакого внимания, потому что слишком стремимся сломя голову броситься в космическую бездну.

Девушка позволила радости захватить себя, почувствовать скорость, ветер, свет краснеющего закатного солнца, разглядеть удивленных вулпоров, прыгающих в траве. Длинные пушистые хвосты зверьков мелькали в воздухе, а их владельцы яростно чирикали вслед уносящемуся вдаль спидеру. Чем быстрее они летели, тем больше Джин представляла, что в жизни есть лишь этот момент, скорость и ветер.

Джин отметила странный выбор слов. Подполковник не сказал, что Империя уже прекрасна. Он сказал, что у Империи есть потенциал стать таковой.

Одиночество — это своего рода бесстрашие.

— Эта жизнь, — продолжил Стейвен, покосившись в сторону открытой двери, откуда доносились голоса других партизан, — полна мрака. Понимаешь, о чем я?
Джин пожала плечами.
— Нельзя дать этому мраку поглотить тебя.

— Воин, которому нечего терять, даже с одной острой палкой... — Он поднял руку Джин с дубинкой. — Даже с одной острой палкой вырвет у врага победу. Главное — убедиться в том, что этот воин верит.

Сопротивлению нужны мученики. Нужна трагедия. Что-то настолько ужасное, что чаша терпения простых жителей Галактики переполнится и они возьмутся за оружие.