В тот день, когда Джо Пифкин появился на свет, все бутылки с пепси-колой и шипучим лимонадом во всем мире вышибли пробки и салютовали пенным залпом, а спятившие от радости пчелы роями носились по полям и лесам и вовсю жалили почтенных старых дев. На каждый его день рождения озеро в разгаре лета уходило от берегов и набегало обратной волной, полной мальчишек, которая взмывала вверх, подбрасывая ребятню, и расшибалась в визге и хохоте.

Боги сменяют богов. Римляне срубили друидов, их дубы, их Бога Мертвых под корень, да? И поставили на их место своих богов, так? А вот и христиане налетели и свергли римлян! Новые алтари, мальчики, новые курения, новые имена…

… это же Темное Средневековье. Самая долгая, самая темная ночь...

— Ой, — еле слышно сказал Том. — Смотрите! Там, наверху!..
Потому что Дерево было увешано множеством тыкв, любого размера и формы, всех цветов и оттенков, от тускло золотистого до ярко оранжевого.
— Тыквенное дерево, — сказал кто то.
— Да нет, — сказал Том.
Ветер пролетел среди высоких ветвей и легонько качнул яркие украшения.
— Праздничное дерево, — сказал Том. — Дерево Всех святых.
Он нашел верное слово.

"Сфинкс, простерший лапы на золотых песках пустыни, был новехонький, только что высеченный, новорожденное дитя древних гор. Он лежал как колоссальный котенок в слепящем, слепом сверкании полуденного солнца. И если бы солнце упало с неба прямо ему в лапы, он стал бы играть им, как огненным клубком."

"Ты одет Мумией, малыш, потому что так египтяне наряжались для Вечности. Закутавшись в полотняный кокон, они надеялись выйти на свет прекрасными бабочками, в какой-нибудь дальней, чудесной, полной любви стране. Ощупай свой кокон, дружок. Прикоснись к чуду"

Мальчишке одинадцати-двенадцати лет не понять семидесятилетнего старика.

Гробница дышала тошнотворной смесью острого перца, корицы и сотлевшего в пыль верблюжьего навоза. Где-то там спала мумия, покашливала во сне, поправляла бинт, облизывала губы сухим языком и переворачивалась на другой бок, чтобы соснуть еще тысячу-другую лет.

Он последним прибегал в школу и первым вылетал из дверей, как ракета, под звон последнего звонка.

Потому что с каждым шагом они уходили еще на миллиард миль от жизни, от теплых постелей и ласковых огоньков свечей, от голоса матери, от дымка из отцовской трубки, от его покашливания по вечерам, когда ты лежишь и радуешься, что он здесь, рядом, хотя и в темноте, он живой, он ворочается во сне и может запросто отколошматить всякого, кто к тебе полезет.

В глубине тьмы двигалось что-то темное.

«Сласти» были выставлены не для толпы ряженых, а для бесприютных душ.

Самайн прислушался; коса, как застывшая улыбка великана, неподвижно висела в воздухе.

Отдай мою душу в химчистку и повесь сушиться на забор, если ты не прав, мальчуган.

А им хотелось услышать рев драконов в подземелье и скрежет подъемных мостов в замках.

О любимые, милые тени родных,
Навещайте живых, навещайте живых.
Не сбивайтесь с пути, ослепленные тьмой.
Возвращайтесь домой, возвращайтесь домой!

Все древние боги, сны незапамятных времен, все кошмары темных веков, все старые позабытые выдумки подыхали от безработицы, а мы им дали работу. Мы их сюда вызвали! Мы их вызволили!

"Вы слишком юны, и я читаю в ваших мыслях, что вы не способны даже вообразить себе, как это будет. Только много лет спустя - лет через пятьдесят, с этой ночи, или лет через шестьдесят, с этого рассвета, когда время для вас потечет быстрее, иссякнет, вы будете от всей души желать прожить еще денек-другой, посидеть на солнышке, порадоваться на мир, и вот тогда-то придет некий мистер Р (то есть - Рок) или миссис К (то есть Костлявая) и предъявит вам счет к оплате"

«Когда ты достигнешь звёзд, мальчуган, да, и станешь жить там вечно, все страхи отпустят тебя и сама смерть истребится».