Полуночный танец дракона

– Жизнь – это сделка. Сделка с Богом. Он дает тебе жизнь, а ты за это платишь. Это не подарок, а ссуда… Ты должен не только брать, но и давать. Как говорится, услуга за услугу.

А еще он понял, что счастье - чтобы оно ненароком не угасло - нужно как следует накормить. И тут же отправился в темную и холодную кладовку с припасами - кормить свое счастье.

Нам ведь нужно на каждый комплект костей приляпать ярлык...

- Выходит, у нас, женщин, вообще нет никакого выбора?

• Есть, но очень небольшой. Принимайте нас такими, как мы есть, или не принимайте вообще. С вами другое дело. У вас столько самых разных сторон! У нас - только одна, и то если повезет.

«Как стыдно, что люди не могут полюбить друг друга так, чтобы пронести эту любовь через всю жизнь, и вместо этого начинают искать кого-то другого... Как стыдно!»

...Например, Швейцер, которого мы считаем почти святым. На самом деле он - всего лишь тот, кому удалось загнать своего внутреннего беса в бутылку, ну, или взять его на короткий поводок.

Вот ты, например! С виду - такой весь белый и пушистый, прямо как свадебный торт. Но мы-то знаем, что где-то внутри, под этими слоями белоснежной глазури, прячется твое второе нутро. Там сидит твое внутреннее животное - черное, мохнатое и всегда готовое к прыжку. Как взведенная часовая пружина. И если ты не приручишь его, то однажды эта пружина раскроется и разнесет тебя в клочья..

"Ну что за жизнь? - думалось ему. - Вот прибежишь в деревню, крикнешь радостно: "А у меня жена дочь родила!" - и тут же найдется какая-нибудь зараза, которая скажет: "Подумаешь! Вот моя-то - да, она подарила мне сына". Хорошо, придешь, объявишь, что жена родила сына, а тебе тут же: "Мелко плаваешь - у жены Роберто родилась двойня!" Скажешь: "Моя жена заболела!" - а тебе в ответ: "Так моя вообще умерла..." И опять вся жизнь мимо тебя.

magnus opus- "великая работа"

Touche!

Все мальчишки уже стояли возле него, приплясывая, в ожидании нового броска. Глядя на них, Уилл подумал, что кошки — это, конечно, девчонки, он всегда это знал, а вот собаки — ты только посмотри, все лето впереди, и мы будем здесь вместе, ведь собаки — это, конечно, мальчишки!
Они звонко лаяли. Они улыбались.

Уильям Смит продолжал бежать. Не потому, что он мог бы угнаться за остальными, -- просто он не хотел признаваться себе, что его маленькие ножки отстают от его желаний.

– Тридцать лет – это вовсе не старость!
– Тебе это бабушка сказала? В тридцать лет человеку приходится платить по счетам. За все, что раньше ты получал за так, теперь нужно лезть в кошелек. И будь я проклят, если я стану расплачиваться за то, что принадлежит мне по божественному праву.

«Слишком рано вышли из пещер, слишком далеко еще до звезд»

Ну никогда не отличиться! Хоть бы раз для приличия сгнила, что ли, пшеница или развалился сарай! Вон у одного соседа весь силос сгорел, у другого – деда когда-то убило молнией, и разговоров об этом хватает на много лет. А у него что? И сказать толком нечего. Не скажешь же им, в самом деле: «Помните то лето, когда у меня ничего не сгорело?»

- Когда-то тебе было восемнадцать. Прошло больше ста лет, но тебе все те же восемнадцать!

• Но разве так бывает?
• Там, где ты находишься, нет ни возраста, ни времени.

Как скор был бег ее!
Одна лишь только Смерть
Догнать ее смогла.
Мне счастье выпало узнать ее на час
И полюбить навек.

Эпитафия на могиле Дианы де Форе (1800-1818)