Граф Монте-Кристо. Том 2

Пафос отречения, быть может, чрезмерный, до сих пор возвышал их над прозой жизни.
Пафос – это почти экзальтация; а экзальтация возносит душу над всем земным.
Но экзальтация первого порыва угасла, и мало-помалу пришлось спуститься из страны грез в мир действительности.

Сети были целы – рыба ловилась; а ловилась рыба – были нитки, чтобы чинить сети.
Когда нет близких, а есть только любовь, которая никак не касается житейских мелочей, думаешь только о себе и отвечаешь только за себя.

Данглар был одним из тех расчетливых людей, которые родятся с пером за ухом и с чернильницей вместо сердца; все, что есть в мире, сводилось для него к вычитанию или к умножению, и цифра значила для него гораздо больше, чем человек, если эта цифра увеличивала итог, который мог быть уменьшен этим человеком.

У французов перед испанцами то преимущество, что испанцы обдумывают, а французы придумывают.

Если хочешь, чтобы человек поступился своим самолюбием, надо оградить это самолюбие от излишних уколов.

Влюбленный никогда не страшен, – сказал он.

Женщина священна, женщина, которую любишь, священна вдвойне.

Мне известны только два чувства, от которых человек лишается аппетита,-заметил граф:- горе и любовь.

Материнская любовь ... самое святое из чувств.

Монте-Кристо был не из тех людей, которые подолгу предаются меланхолии: это пища для заурядного ума, черпающего в ней мнимую оригинальность, но она пагубна для сильных натур.

Совет - больше, чем услуга.

Есть слова, которые замыкают беседу, как железная дверь.

... к сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого,...

Осужденному на смерть все кажется возможным, даже чудо, когда речь идет о его спасении.

Женщины обладают безошибочным чутьем, у них имеется алгебра собственного изобретения, при помощи которой они вам могут объяснить любое чудо.

Жизнь так изменчива, что надо ловить счастье, пока оно дается в руки.

Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.