На попутных лифтах
Во второй части "Воспоминаний" Леонид Ильич рассказывает о своей юности, молодости и вступлении в зрелость. Хотя, сразу оговорюсь, делают за него это, конечно же, журналисты. Дело в том, что вчера, после рецензии на первую часть воспоминаний Ильича Второго, я получил замечание от внимательных читателей, что не указал лишний раз на этот факт. Поэтому сейчас указываю "во первых строках", и больше к этому возвращаться не буду, поэтому если у меня Брежнев "пишет", "рассказывает" или встречаются утверждения, что он "автор", имеется в виду, что речь идет от его лица.
Начинается повествование с 1923 года, когда автору (!) было всего 16 лет, именно в этом возрасте он отправился на обучение в курский землеустроительный техникум. Это было своеобразное возвращение на родину предков, из первой книги мы узнали, что род Брежневых происходил из курской деревни.
Учился юный Брежнев так же хорошо, как и в гимназии, получал повышенную стипендию. Самым ярким впечатлением этой поры стал приезд в Курск Маяковского, Леонид участвовал во встрече поэта со студентами. Вообще, стихи он любил, в книге неоднократно цитируются стихи тех лет, и не только Маяковского. У меня даже возникло подозрение, что юный студент и сам делал опыты стихосложения, но делиться с читателями не стал, может понимал, что качество желает лучшего, а может, просто потерял, столько лет прошло, столько переездов.
Будучи студентом Брежнев и женился, причем довольно удачно - на всю жизнь, хотя по воспоминаниям лиц, знавших его лично, он до последних лет жизни оставался любителем женского пола, но велика сила парткомов, умевших сохранять семьи партийных функционеров. Однако, в первые годы, видимо, браку не требовались партийные инъекции, ведь в ВКП(б) Леонид Ильич вступит только в 1931 году. По иронии судьбы в этом же году родились два будущих руководителя страны, которые её чуть не угробят, - Горбачев и Ельцин.
После окончания техникума Брежнев с семьей по распределению отправляется на Урал, в Свердловскую область. Здесь, занимаясь вплотную коллективизацией, он и усядется в первый попутный лифт, который довезет его до заврайземотделом, потом зампредрайисполкома, наконец, до поста заместителя начальника Уральского окружного земельного управления.
А затем последовало возвращение на родину, поступление в институт (заочно), несколько месяцев Брежнев поработал простым слесарем, так было нужно для безупречной биографии. Но продолжалось это недолго, вскоре Брежнев уже руководитель рабфака, а затем и директор Днепродзержинского металлургического техникума. Шестеренки снова закрутились, и лифт заработал.
Следующим этапом была служба в армии, Ильича призвали в танковые войска. Страницы, посвященные пребыванию в воинской части, расположенной в Забайкалье, самые вкусные в книге, такое впечатление, что писать эту главу помогал другой журналист, образность очень яркая, чего стоит сонный верблюд на центральной площади посёлка, или вышедший прямо из анекдота старшина Фалалеев, приветствовавший молодых партработников, прибывших на службу: – Тут вам не институт. Тут головой надо думать. Смир-р-но!
Но ни верблюд, ни старшина не помешали Леониду Ильичу заниматься тем, что у него получалось лучше всего - делать карьеру. Лифты есть и в армиях, точнее, в армиях они были всегда, поэтому грех было ими не воспользоваться - сначала комвзвода, затем - политрук танковой роты. Так Леонид Ильич стал красным командиром.
Но партия считала, что у него лучше получается командовать гражданскими, поэтому в армии он не остался, хотя и был не против. Но Леонида Ильича отправили исполнять обязанности председателя исполкома Днепродзержинского горсовета. Всё у него получалось хорошо, тем более, что движение лифтов происходило на фоне Великой чистки, а это значит, что постоянно освобождались вакантные места, которые до этого занимали всякие враги народа. Тут главное было - самому не оказаться в числе этих врагов, но Леонид Ильич, видимо был на хорошем счету у органов, и вместо того, чтобы сесть на нары, в феврале 1939 года он сел в кресло секретаря по пропаганде Днепропетровского областного комитета КП(б)У. Хорошая карьера для партфункционера 32-летнего возраста.
На этой мажорной ноте и завершается вторая часть "Воспоминаний". Никаких упоминаний о чистке и репрессиях конца 30-х годов, как будто ничего и не было. Не было не только арестов и казней, но не было и справедливого негодования советских граждан, требующих суровых наказаний для "врагов народа". Даже удивительно для секретаря по пропаганде, ведь он и сам должен был заниматься организацией таких митингов, и сам принимать в них участие, кому клеймить негодных двурушников, как не пропагандисту.
Про голод начала 30-х Ильич тоже ничего не пишет, хотя к его началу - 1931 году - он уже вернулся с Урала на родную Днепропетровщину. Поэтому, в качестве исторического документа воспоминания Брежнева крайне несостоятельны и фрагментарны, но с другой стороны, он же рассказывает не об истории страны, а о своей личной истории, а здесь он полный хозяин в отборе фактов. Хотя, все мы понимаем, что в начале 80-х писать о вещах, про которые умолчал Леонид Ильич, было не принято, зато не пройдет и семи лет с его смерти, как вся "прогрессивная" периодика СССР только об этом и будет писать.
141 понравилось
