Pippi Langkous

Где это сказано, что дети обязательно должны быть сухими? Я не раз слышала, как взрослые уверяют, будто нет ничего полезнее холодных обтираний. Тем более что детям запрещают лезть в лужи только у нас в стране. Нам лужи почему-то велят обходить! Вот и разберись, что хорошо, а что плохо! А в Америке все дети так и сидят в лужах, там просто нет ни одной свободной лужи: в каждой полным-полно детворы. И так круглый год! Конечно, зимой они замерзают, и тогда детские головки торчат изо льда. А мамы американских ребятишек приносят им туда фруктовый суп и тефтельки, потому что они ведь не могут прибежать домой пообедать. Но уж поверьте, нет здоровее детей на свете – они такие закаленные!

О том, как Пеппи расправилась с Борхесом и Национальной библиотекой Аргентины

– Помню, я в Аргентине ходила в школу, вот это была школа! – сказала Пеппи и поглядела на ребят. – Эх, вам бы туда попасть. После рождественских каникул там через три дня начинаются пасхальные. А когда кончаются пасхальные, то еще через три дня начинаются летние. Кончаются летние каникулы первого ноября, и тут-то, правда, ребятам приходится здорово поработать, потому что рождественские каникулы начинаются только одиннадцатого. Но в конце концов с этим можно смириться, потому что в Аргентине не задают уроков. Правда, иногда случается, что какой-нибудь аргентинский мальчик залезает в шкаф, чтобы никто его не видел, и тайком немножко поучит уроки. Но ему здорово влетает от мамы, если она это замечает. Арифметику там вообще не проходят, и если какой-нибудь мальчишка случайно знает, сколько будет пять и семь, да еще сдуру проговорится об этом учительнице, то она поставит его на весь день в угол. Чтением там занимаются только в свободные дни, и то, если найдутся книги для чтения, но книг там нет ни у кого...

Астрид Линдгрен. Пеппи Длинныйчулок, ч.1, гл. iv

Они ещё стряхивали снег на террасе, когда открылась дверь и появилась Пеппи.

– Счастливого Рождества! – крикнула она и повела их на кухню.

А посреди кухни, представьте себе, стояла замечательная рождественская ёлка! Свет был потушен, а на ёлке горело семнадцать свечей, и от их дрожащего пламени и потрескивания становилось как-то очень уютно. Стол был накрыт по-праздничному. В середине стоял рождественский пудинг, на тарелках лежали красиво нарезанная ветчина, колбаса и другие вкусные вещи и много-много пряников. В печке пылал огонь, а в чулане стояла лошадь и весело била копытами. Господин Нильсон прыгал по ёлке с ветки на ветку, не задевая свечей.

– Я велела Господину Нильсону изображать рождественского ангела, – угрюмо сказала Пеппи. – Но он не желает сидеть спокойно.

Томми и Анника застыли на пороге кухни, не в силах от восхищения вымолвить ни слова.

Ти, може, думаєш, що я брешу, га? Ану признавайся! - Пеппі погрозливо підняла руку. і

• Ні, що ти! - злякалася дівчинка.- Я не думаю, що ти брешеш, але...
• Не думаєш? - перебила її Пеппі.- А я якраз брешу. Так брешу, що аж язик заболів, хіба не чуєш? , Невже ти справді повірила, що дитина може жити без ; їжі від травня до жовтня? Ну ще нехай три-чотири місяці, але від травня до жовтня - це ж просто безглуздя! І ти добре знаєш, що я брешу. Навіщо ж ти і дозволяєш, щоб тобі втовкмачували в голову хтозна ЩО?

– Твоя кукла стоит дороже? – спросила Пеппи.
– Нет, конечно, нет, она стоит гораздо дешевле, – ответил продавец и вежливо поклонился.
– Сдачу оставь себе, купи на нее конфеты своим детям, – сказала Пеппи и направилась к выходу.
Продавец провожал ее до самых дверей и все кланялся, а потом спросил, по какому адресу послать манекен.
– Мне не нужна вся кукла, а только эта рука, и ее я унесу с собой, – ответила Пеппи. – Разбери куклу по частям и раздай бедным. Привет!
– Зачем тебе эта рука? – удивился Томми, когда они вышли на улицу.
– Как ты только можешь меня об этом спрашивать! – возмутилась Пеппи.
– Разве у людей не бывает вставных зубов, деревянных ног, париков? И даже носы бывают из картона. Почему же я не могу позволить себе роскошь завести искусственную руку?

Астрид Линдгрен. Пеппи Длинныйчулок, ч.2, гл. i

Однажды в Шанхае я видела китайца с такими большими ушами, что они служили ему пелериной. Вот хлынет, бывало, ливень, китаец прикроется ушами – и порядок: ему тепло и сухо. А когда во время дождя он встречал друзей и знакомых, он и их прикрывал своими ушами. Так они сидели и пели свои грустные песни, пока дождь не проходил. Звали этого китайца Хай-Шанг. Поглядели бы вы, как он по утрам мчался на работу. Он всегда прилетал буквально в последнюю минуту, потому что любил поспать. Он выбегал на улицу, расставлял свои огромные уши, ветер надувал их, словно паруса, и гнал Хай-Шанга с невероятной скоростью...