Цитаты из книги Lady Midnight

- Не хочу спать, - отмахнулся Тавви, который сидел на коленях у Малкольма и вертел в руках какую-то безделушку, которую дал ему маг: небольшой лиловый кубик, искрящийся в ярком свете

• Вижу будущего революционера - ухмыльнулся Джулс

Горит пожар, потом грядет, В конце кровь Блэкторнов идёт. Былое скроет пелена: Нужны тринадцать и одна.

Sed lex, dura lex. Закон суров, но это Закон.

-Место-это не семья, Эмма. Это даже не друг, и сердце она не согреет.

- Я не Блэкторн, - дрогнувшим голосом сказала она.

• Что?
• Я не Блэкторн, - повторила Эмма. Слова давались ей с трудом: они шли из тех глубин, где таилась истина, о которой Эмма боялась лишний раз вспоминать. - Я не из этого института. Я здесь потому, что я - твой парабатай и мне разрешили остаться. Никому из вас не нужно ничего доказывать. А мне нужно. Все, что я делаю, - это проверка.

Он был красив. Никого красивее она никогда в жизни не видела. Ей хотелось забраться ему под кожу и жить там, где он дышал. Ей просто хотелось.

Можно делать что-то для другого человека, а можно показывать ему, как сделать это самому.

- Мир вообще ужасен, - безучастно заметил Марк. - Кто-то тонет в нем и погружается в пучину, а кто-то поднимается вверх и тянет остальных за собой. Но таких мало. Не каждый может быть Джулианом.

Бескрайний, необъятный океан, тени и соль, бурные темные воды, пугающая пустота и жуткие чудища, которые в ней обитают. Упасть туда и понимать, что все это у тебя под ногами, отчаянно барахтаться,пытаться остаться на поверхности и бояться, бояться, бояться того, что внизу, того, что таят в себе бездонные глубины - пустоты и чудовищ, простирающейся во все стороны черноты и отсутствия почвы под ногами, - и как не сойти при этом с ума?

Он снова и снова пытался изобразить закат над океаном, пока не сдавался, не в силах угнаться, не в силах угнаться за стремительно меняющимися цветами, в которые окрашивалось небо, чувствуя, что каждый следующий момент прекраснее предыдущего, и в конце концов закрашивая холст черной краской.

Рисунки Джулиана, как обычно, обращались прямо к сердцу Эммы, и ей казалось, будто она знает, что чувствовал Джулиан, пока создавал их.

Лестница вывела их на тропинку, ведущую к двери дома Малкольма. С последней ступеньки можно было аккуратно сойти на землю, но Эмма спрыгнула и подняла пыль. Мгновение спустя рядом с ней приземлился Джулиан. Он тотчас протянул руку, чтобы поддержать подругу, и его пальцы прочертили пять теплых линий у нее на спине. Ей не нужна была помощь - из них двоих именно она, пожалуй, лучше умела держать равновесие, - но Джулиан всегда подставлял ей плечо, даже не задумываясь. Это был своего рода рефлекс.

“Why did you pull the arrow out?” she demanded, pulling her sweater over her head. She had a tank top on under it. She patted his chest and side with the sweater, absorbing as much of the blood as she could.

Jules’s breath was coming in harsh pants. “Because when someone—shoots you with an arrow—” he gasped, “your immediate response is not—‘Thanks for the arrow, I think I’ll keep it for a while.’”

“Good to know your sense of humor is intact.”

I seen many betrayals, and many broken hearts. There are those who let their grief devour them. Who forget that others also feel pain.