Великолепная книга! Труд Валентина Владимировича Головни по праву занимает особое место в ряду классических работ по истории театра. Это не просто сухое академическое исследование, а настоящая энциклопедия жизни древних греков и римлян, рассказанная через призму их главного увлечения — театра.
Автор проводит читателя через без малого тысячу лет развития сцены: от ритуальных плясок в честь бога Диониса, зародившихся в Аттике, до падения Западной Римской империи, когда христианские проповедники обличали лицедеев, а некогда роскошные каменные театры пришли в запустение. В книге есть всё: от архитектурных особенностей древней орхестры и скены до мельчайших бытовых деталей, таких как описание входных жетонов (тессер) в римские театры. Мы не просто читаем о пьесах — мы видим, как менялось само пространство представления: от временных деревянных подмостков при Солоне до грандиозных каменных сооружений, подобных театру в Эпидавре, акустика которого поражает инженеров до сих пор.
Однако главное достоинство книги — это пристальный взгляд на драматургов. Головня скрупулезно разбирает творчество «великой троицы» — Эсхила, Софокла и Еврипида. Читая главы о них, начинаешь понимать, как эпоха формирует художника.
Вот Эсхил, участник Марафонской и Саламинской битв, — его «Персы» звучат как суровая ода свободе и патриотизму, где даже боги суровы и справедливы. Вот Софокл, живший в «золотой век» Перикла, — гармоничный, уравновешенный, он показывает человека, который, даже сталкиваясь с роком, сохраняет величие духа. И наконец, Еврипид, заставший ужасы Пелопоннесской войны, — первый психолог европейской сцены. Его герои — уже не статуи, а живые люди, раздираемые страстями, сомневающиеся и страдающие. Головня блестяще показывает этот сдвиг: от богов — к человеку, от мифа — к психологической драме.
Читая книгу, невольно ловишь себя на горьком чувстве утраты. Иногда охватывает настоящее возбуждение от мысли: а что, если бы до нас дошли не только отдельные пьесы, но и все трилогии, с которыми драматурги выходили на состязания? Что, если бы мы могли прочесть произведения их соперников — Херила, Пратина или Агафона, у которых они выигрывали? Но история не терпит сослагательного наклонения, и нам остаётся довольствоваться тем немногим, что уцелело в веках. И, как справедливо отмечает автор, даже это малое, к сожалению, остается «за бортом» интересов большинства современников.
Парадокс в том, что даже многие театральные люди — актёры, режиссёры, критики — знают об истоках своей профессии лишь по касательной. Им кажется, что античная драматургия — это нечто застывшее, музейное, повествующее лишь о богах и давно умерших героях. Головня развенчивает этот миф. Он раз за разом доказывает, что Эсхил, Софокл и Еврипид писали о самом насущном, о современности. Трагедия «Орестея» — это размышление о зарождении суда присяжных в Афинах. «Антигона» — вечный конфликт между гражданским долгом и нравственным законом. «Медея» — кризис семьи и прав женщины в обществе.
Не менее увлекателен и рассказ Головни о судьбах комедии и поздней трагедии. Вот Аристофан, «отец комедии», живший в бурную эпоху Пелопоннесской войны. Мы видим его не просто сатириком, а консерватором-утопистом, который в своих пьесах («Всадники», «Облака», «Лягушки») яростно атакует всё новое — демагогов вроде Клеона, философию софистов в лице Сократа или «психологические» новации Еврипида. Головня подчеркивает уникальную смелость Аристофана, который выводил на сцену реальных современников под их собственными именами, а его язык, замешанный на грубом просторечии рынка и изящной пародии, создавал неповторимый эффект политического памфлета .
Затем читатель попадает в совершенно иной мир — в эпоху эллинизма, к Менандру. Время героических граждан полиса ушло, и на смену политической сатире приходит «новая комедия» — камерная, психологичная, посвященная вечным темам любви, семьи и денег. Автор подробно останавливается на том, как Менандр, ученик Феофраста, сосредоточился на создании человеческих характеров: скупого отца, влюбленного юноши, ловкого раба . И здесь вновь возникает горькое чувство утраты: ведь до конца XIX века мы знали Менандра лишь по цитатам и переделкам. Только сенсационные находки папирусов в Египте в XX веке (в том числе полный текст «Брюзги») вернули нам этого мастера, чьи сюжеты легли в основу всей европейской комедии .
Следуя за хронологией, Головня переносит нас в Рим. Здесь перед нами предстает фигура Плавта, чья жизнь сама похожа на сюжет его комедий. По преданию, разорившись в театральных предприятиях, он нанялся молоть зерно на ручной мельнице и там, в перерывах между жерновами, сочинял свои пьесы . Перерабатывая греческие оригиналы Менандра, Плавт наполнил их грубоватым римским юмором, энергией карнавала и музыкальными вставками («кантиками»). Именно его «Два Менехма» спустя полторы тысячи лет подарят сюжет Шекспиру для «Комедии ошибок», а образ скупца Евклиона из «Кубышки» перекочует к Мольеру .
И, наконец, трагедия в её римском изводе предстает в творчестве Сенеки. Головня, вероятно, не обходит вниманием парадокс: философ-стоик, воспитатель Нерона, проповедовавший в письмах к Луцилию невозмутимость и добродетель, в своих трагедиях («Медея», «Фиест», «Федра») создал мир невиданного ужаса и кровавых страстей . Это был театр не для сцены, а для чтения в узком кругу — «декламационный театр», где описания чудовищных преступлений (детоубийство, каннибализм) служили иллюстрацией того, до какого мрака может дойти человек, порабощенный аффектами. И в этом Сенека, живший в эпоху террора первых императоров, оказался поразительно созвучен своему жестокому веку .
«История античного театра» Головни — это не просто книга о прошлом. Это учебник по европейской культуре, напоминание о том, откуда растут ноги у всего нашего искусства. Ой, как же всё изменилось с тех пор? Да, в сущности, ничего. Мы до сих пор играем на сцене те же страсти, решаем те же нравственные дилеммы и ходим по кругу, заложенному греками две с половиной тысячи лет назад. Обязательна к прочтению всем, кто хочет понимать театр по-настоящему.
А теперь надо читать самих античных драматургов, что-то перечитывать, а с чем-то знакомится впервые.
17 понравилось
