Carpe Jugulum

Одно дело утверждать, мол, твой бог самый лучший, но заявлять, что он единственный настоящий, слишком уж нахально, как мне кажется!

– Ты вообще видела, как она питается? И у нее до сих пор две полки битком набиты мягкими игрушками! А куклы? И она еще удивляется, почему у нее с мужчинами не ладится!
– Укоризненный взгляд плюшевого медвежонка способен остановить любого мужчину, даже самого разгоряченного, – возвестила нянюшка Ягг.

Фегодня я начинайт фтроить парк развлечения, хотя понятия не имейт, что это ефть такое.
– Ну, в основном люди там качаются, веселятся. Им это очень нравится, – объяснила нянюшка.
Игорь мгновенно повеселел.
– О, тогда найн проблема. Я имейт много веревка, а петля лучше меня никто не делайт!

– Они несколько месяцев спорили о том, сколько ангелов способно уместиться на острие иглы…
– А какого размера иголка? – наконец уточнила она.
– К сожалению, понятия не имею.
– Если это обычная иголка, то шестнадцать.
– Шестнадцать ангелов?
– Именно.
– Почему?
– Не знаю. Может, эти ангелы извращенцы и им нравится ходить исколотыми.
– Стало быть, шестнадцать? И это точно? – спросил после непродолжительного молчания Овес.
– Нет. Но мой ответ не хуже других.

Я бы не стала ждать, когда все разрешится само собой. Это если бы пламя действительно горело. Вот ты говоришь, вы больше не приносите людей в жертву, больше не сжигаете их на кострах, но именно в этом заключается истинная вера. Приносить в жертву пламени собственную жизнь каждый божий день, превозносить его истинность, трудиться во имя его, впитывать его... Это и называется религией. А все остальное лишь... доброе отношение. И способ поддерживать хорошие отношения с соседями.

Это время должно подходить к тебе, а не ты ко времени.

Мифология – это всего-навсего рассказ победившей стороны, а победила она потому, что мечи у нее были длиннее.

Будь мы мужчинами, то говорили бы сейчас о том, как бы половчее положить жизни за родину. Но мы женщины, поэтому можем говорить лишь о том, как лечь самим.

Ведьмы живут на грани. Ты принимаешь решения, чтобы их не пришлось принимать другим, чтобы те, другие, могли притвориться: а и не было нужды принимать решения, не было никаких маленьких тайн, все просто случилось. А ты никому не рассказываешь о том, что знаешь, и ничего не требуешь взамен.

Однако происходящие в дальних странах события могут вдруг оказаться не такими уж далекими. Когда в Клатче чихают, в Анк-Морпорке начинается эпидемия гриппа. И нельзя этого забывать.

- Мы - вампиры, и мы не можем бороться с тем, что мы есть.

• Только животные не способны бороться со своей природой, - сказала матушка.

Иногда, чтобы жить дальше, нужно умереть, а потом восстать из могилы обновленным.

Если судить по завалившимся за комод вещам, то о человеке можно составить весьма странное представление.

Когда люди начинают говорить, что всё гораздо сложнее, это значит, что правда им может не понравиться.

– Нянюшка, а с ним будет все в порядке?
– Ну конечно. С ним ничего не случится. Тут все как в шахматах, понимаешь? Королева сражается, а король отстаивается себе в сторонке. Но лишишься короля – лишишься всего.
– А с нами тоже ничего не случится?
– О, с нами никогда ничего не случается. Помни об этом. Как правило, это мы случаемся с другими людьми.

Укоризненный взгляд плюшевого медвежонка способен остановить любого мужчину, даже самого разгоряченного.

Среди жителей Овцепикских гор существует поверье, что любой безвредный инструмент, будь то молоток или пила, возжаждет крови, если им не пользоваться больше трех лет. В Гате свято верят в существование арбузов-кровососов, хотя тамошние предания весьма туманны насчет того, чем именно эти арбузы-кровососы занимаются. Вполне возможно, их корки являются к вам по ночам.

Будь мы мужчинами, то говорили бы сейчас о том, как бы половчее положить жизни за родину. Но мы женщины, поэтому можем говорить лишь о том, как лечь самим.

Некоторые люди способны разозлить даже самого благожелательного человека, и священнослужитель, несомненно, относился к их числу. Было в нем что-то... унылое, какая-то беспомощная безнадежность, заставляющая людей скорее злиться, нежели сочувствовать, некая уверенность в том, что даже посреди всемирной пирушки этот человек будет искать кухню.

– А вот брату Пердоре не требовалось никаких волшебных побрякушек, дабы отваживать зло.
– Конечно не требовалось. От его перегара любое зло со всех ног улепетывало.