Короли и капуста

There is a quaint old theory that man may have two souls - a peripheral one which serves ordinarily, and a central one which is stirred only at certain times, but then with activity and vigor. While under the domination of the former a man will shave, vote, pay taxes, give money to his family, buy subscription books and comport himself on average plan. But let the central soul suddenly become dominant, and he may, in the twinkling of an eye, turn upon the partner of his joys with furious execration; he may change his politics while you could snap your fingers; he may deal out deadly insult to his dearest friend; he may get him, instant ear, to a monastery Ora dance hall; he may elope, or hang himself - or he may write a song or poem, or kiss his wife unasked, or give his funds to the search of a microbe. Then the peripheral soul will return; and we have our safe, sane citizen again. It is but the revolt of the Ego against Order; and its effect is to shake up the atoms only that they may settle where they belong.

Он обшарил всю Европу, чтобы добыть себе знаки отли­чия. Деньги, интриги, политика — все годилось как средст­во получить лишний орден от королей или правителей. В особо торжественных случаях вся его грудь, от одного пле­ча до другого, была покрыта лентами, звездами, орденами,  крестами, золотыми розами, медалями, ленточками. Говорили, что всякий, кто мог раздобыть для него новую ме­даль или как-нибудь по-новому прославить его, получал  возможность глубоко запустить руку в казначейство рес­публики.

(XIV. Корабли)

... И приедается же мне иногда эта страна! Здесь все продаж­но. От высшего сановника до последнего батрака на ко­фейных плантациях все только и думают, как бы потопить друг друга и содрать шкуру со своих друзей. Если погон­щик мулов снимает шляпу, здороваясь с чиновником, тот  уже воображает себя народным кумиром и готовится уст­роить революцию и свергнуть существующую власть. В мелкие обязанности личного секретаря входит вынюхи­вать такие революции и не давать им вспыхивать и пор­тить государственное добро.

(V. Игра и граммофон)

Вот женщина, которая казалась счастливой. И даже больше - она казалась довольной. Если бы какой-нибудь поэт захотел изобразить её с помощью сравнений, он сравнил бы ее серые, чистые, большие глаза, обведенные яркой белоснежной каймой, с цветами вьюнка. Он не нашел бы в ней ни малейшего сходства с богинями, традиционные черты которых сделались холодно-классическими. Нет, её красота была не олимпийская, но эдемская. Вообразите себе Еву, которая после изгнания из рая зажгла страстью влюбчивых воинов и мирно и кротко возвращается в рай; не богиня, но женщина, в полной гармонии с окрестным эдемом.