Настанет день

У нас - собственное достоинство, а у Домициана - армия и чернь. Какое мрачное бессилие!

Иногда от ничтожных людей исходит великое сияние.

Кто умеет правильно толковать Писание, у того в руках ключ, открывающий смысл всех событий мировой истории.

Неограниченная власть - уже сама по себе болезнь, болезнь, которая быстро может подточить жизнь даже здорового и сильного человека.

Разве вымысел это не та же правда, только более высокая? Взять хотя бы рассказ минеев о мессии, умершем на кресте. Он, историк Иосиф Флавий, видит все нити этой легенды, он может всю ее распутать, показать, из каких разрозненных черт минеи создали образ своего мессии. Но чего он этим достигнет? Что останется у него в руках? Только крохи мертвого знания! И не является ли этот выдуманный, пригрезившийся мессия правдой более высокой, чем его фактическая, всего лишь историческая правда?

Действительность иногда выглядит не так, как мы о ней думаем.

Тому, кто идею не только возвещает,  тому, кто за нее идет в бой, приходится кое-чем в ней и поступаться. Человеку, который пишет, нужны лишь голова да пальцы; а тот, кто послан в мир действия, нуждается и в крепких кулаках.

Нравственность – это основа государства, поведение гражданина определяет его образ мыслей, и, принуждая человека вести себя достойно и нравственно, влияешь и на его душу, на его взгляды. Дисциплина и нравственность – условия существования всякого государственного строя, повиновение граждан – основа империи.

«Осторожность не есть страх. Если я запираю дверь моего дома – это не страх, а разумная осторожность».

«Если я вынужден сначала обдумать, могу ли я сказать то, что должен сказать – то жизнь моя сужается, я становлюсь беднее, я в конце концов уже не могу размышлять независимо, я невольно заставляю себя все чаще думать лишь так, как «дозволено», я ограничиваю себя тысячей убогих оговорок и опасений, и вместо того, чтобы беспрепятственно смотреть вперед, вдаль и ввысь, мой мозг заплывает жиром. В рабстве человек только дышит: жить можно лишь в свободе».