Цитаты из книги Облачный атлас

Не позволяй никому говорить, что я покончил с собой из-за любви — это, Сиксмит, было бы курам на смех. На мгновение ока ослеплен был Евой Кроммелинк, но в глубине сердец своих мы оба знаем, кто моя единственная в жизни любовь.

Помню, на берег выползла, шоб отложить яйца, зелёная ч’репаха, и от злости я чуть было не проколол пикой там и тогда, дескать, коль моя жизнь невыносима, то поч’му ей быть такой у животины? Но я увидел её глаза, такими древними были её глаза, шо они видели будущее, ей, и я дал ч’репахе уйти.

(О любви с девушкой) …в этот пьянящий, оглашённый жав’ронками день я никак не мог насытиться ее соблазни’льными манго и влажной смоквой…

— В сравнении с целым миром, Сонми-четыреста пятьдесят один, всё, что ты видишь, не более чем крошечный осколок камня. Мой разум повозился с такой огромностью и бросил её; я даже не понимала, чем надо обладать для восприятия такого безграничного мира.

В книге, которую я когда-то издал и которая называлась «Правдивые воспоминания магистрата северных территорий», утверждается, что в голубизне тихоокеанских вод жертвам акул является притупляющее видение, будто они ускользнули и вся опасность миновала, как раз в тот момент, когда они перемалываются в раструбе, полном зубов.

Слишком много гноя в этом чертовом городе.

Самолеты, ожидая разрешения на посадку, кружили над Хитроу так же плотно, как летом комары над лужей.

Сознание не терпит пустоты, а потому склонно населять ее призраками, так что мне сначала привиделся нападающий на меня клыкастый боров, а потом — воин маори с поднятым копьем, причем на лице его читалась наследственная ненависть, свойственная его расе.

"Джексон, когда ты станешь взрослым, не позволяй своей профессии разлучать тебя с теми, кого ты любишь." © Адам Юинг

Мудрец тот — кто отличает ловушку от возможности. (Луиза Рей)

Мы готовы опустить кончик пальца в хищную, безнравственную, обезображенную вселенную - но только кончики пальцев, не более того.

rights must be horse-traded and accrued with cunning. (Права выторговываються и преумножаются хитростью)

Я пытался выследить черногрудую малиновку, с оперением дегтярным, словно ночь, и кротостью на грани презрения ко всем.

Молодая женщина покидает гвалт соседской вечеринки и склоняется над балконом рядом. Волосы у нее коротко острижены, лиловое платье весьма элегантно, но выглядит она безутешно печальной и одинокой. «Предложи ей совместный суицид, а?»

- Мелочь есть? - спросил, нет, потребовал, нет, выдвинул обвинение жалкий тип, закутанный в одеяло.

Самая маленькая девочка спросила у меня: «Бывает ли у муравьев головная боль?» (Если бы ее одноклассницы не довели ее своим хихиканьем до слез, я мог бы до сих пор так и стоять там, размышляя над ее вопросом.)

Если бы презрение миссис Уэгстафф к своему молодому мужу можно было разлить по бутылкам, его следовало бы продавать в качестве крысиного яда.

Спешить не стал. Хороший ход — заставить торговцев немного подождать.

Клянусь, Сиксмит, этот бородавчатый старый Шейлок выглядит все более отталкивающим всякий раз, как попадается мне на глаза. Нет ли у него волшебного портрета, припрятанного на чердаке, который с каждым годом все хорошеет? [63] Не мог распознать, почему это он, по всей видимости, так рад меня встретить. Оглядел зал в поисках науськанных кредиторов — один тараканий взгляд, и я пустился бы наутек. Янш читал мои мысли.

Сами эти слова "направляется в Калифорнию" как-будто бы усыпаны золотом и всех туда принимают, как мотыльков принимает фонарь.

Glossy black waters invited me to jump. Ignored 'em.