«Если ты хочешь положить конец сплетням, разве тебе не следует бороться за себя? Ведь от того, что ты сбежишь, слухи только умножатся.»

— То есть помогать Бев Шоу?
— Да.
— Не думаю, что мы с ней поладим.
— Да тебе и не нужно с ней ладить. Только помогать ей.

«Человеку хочется что-то оставить после себя. По крайней мере, мужчине хочется. Женщине в этом отношении легче.»

«Если не доверять университету, то тогда кому же?»

«Не можем же мы день за днем жить в царстве чистых идей, отгородившись от чувственного опыта.»

«Почем знать, влюбленность могла полдюжины раз выйти из моды и снова в нее войти.»

«Всегдашнее женское общество сделало его женолюбом, пожалуй, даже бабником.»

«В наше время случается всякое.»

В жизни есть вещи поважнее благоразумия.

— Вас тревожат наши отношения?
— Может быть, — говорит она.
— Ну и напрасно. Не беспокойтесь. Я не позволю им зайти слишком далеко.
Слишком далеко... Что в таких случаях значит «далеко» и что — «слишком далеко»? И похоже ли ее «слишком далеко» на его?

Болезненные пинки существования – пора бы научиться принимать их с большей легкостью.

– Я жив, – говорит он. – Пока человек жив, у него, я полагаю, все в порядке. Так что да, у меня все в порядке.

Знает ли она, что он положил на нее глаз? Вероятно. Женщины чувствуют такие вещи, давление вожделеющих взглядов.

Остаток дня овцы проводят там, где он их привязал, — у запруды. Наутро он снова видит их у конюшни, на голой земле. Предположительно они пробудут тут до субботнего утра — два дня. Не лучшее препровождение последних двух дней жизни. Сельский уклад — так называет подобного рода вещи Люси. Он знает и другие слова: равнодушие, бессердечие. Если деревня вправе судить город, то и город вправе судить деревню.

Мы живем в эпоху пуританизма. Личная жизнь стала всеобщим достоянием. А зудливое любопытство к ней обрело респектабельность — любопытство и сентиментальность. Людям нужен спектакль: биение кулаками в грудь, раскаяние, по возможности слезы. В общем и целом телевизионное шоу. Я им такого удовольствия не доставил.

Череп, а после темперамент — два самых неподатливых атрибута человека.

-Это вроде любви, - говорит он. - Конечно, если вы слепы, вам навряд ли вообще удастся влюбиться. Но так ли уж вы хотите увидеть любимую со всей ясностью, какую способен обеспечить ваш зрительный аппарат? Быть может, для вас же лучше будет опустить между нею и вашим взглядом завесу, чтобы возлюбленная ваша и дальше жила в её архитирическом облике, в облике богини.

А стать жертвой преступления - тут нет ничего постыдного. Ты же не по собственному выбору ею становийшся.

– Как унизительно, - произносит он наконец. – Питать такие надежды и вот чем кончить.
– Да, согласна, унизительно. Но возможно, это хорошая отправная точка, чтобы начать все сначала. Возможно, это то, с чем надо научиться мириться. Начать с нулевой отметки. С ничего. Нет, не с ничего. Без ничего. Без карт, без оружия, без собственности, без прав, без достоинства.
– Подобно собаке.
– Да, подобно собаке.