Цитаты из книги Санін

— Ну, расскажи, как ты там жил, что делал? — Что делал? — переспросил Санин, улыбаясь, — что ж… пил, ел, спал, иногда работал, иногда ничего не делал…

- Тебе не хватает одного, - задумчиво сказал Санин.

• Чего же?
• Взгляда настоящего на жизнь... Ты вот тяготишься однообразием своей жизни, а позови тебя кто-нибудь бросить всё и пойти куда глаза глядят, ты испугаешься.

Лида всегда представляла себе брата человеком особенным, но особенным именно тою особенностью, которая с помощью книг была создана ею самою. Она хотела видеть в его жизни трагическую борьбу, страдание и одиночество непонятого великого духа.

человек гадок по природе...Не жди от него ничего хорошего, и тогда то дурное, что он будет делать, не будет причинять тебе горя

«Жить никто не научит: искусство жить — это тоже талант. А кто этого таланта не имеет, тот или сам гибнет, или губит свою жизнь, превращая её в жалкое прозябание без света и радости».

— Наши женщины так похожи одна на другую, они так исковеркались и ошаблонились!..

Нравственная победа не в том, чтобы непременно подставить щеку, а в том, чтобы быть правым перед своею совестью. А как эта правота достигается – все равно, это дело случая и обстоятельств…

У него нет жизни как таковой, всё, что он делает, подвержено у него бесконечному спору: хорошо ли, не дурно ли?.. Это доведено у него до смешного: поступая в партию, он думает, не ниже ли достоинства его стоять в рядах других, а выйдя из партии, он мучится – не унизительно ли стоять в стороне от всеобщего движения!..

- Я знаю одно, - ответил Санин, - я живу и хочу, чтобы жизнь не была для меня мукой... Для этого надо прежде всего удовлетворять естественные желания... Желание - это всё: когда в человеке умирают желания, умирает и его жизнь, а когда он убивает желания - убивает себя!

С какой стати я принесу свое "я" на поругание и смерть, для того, чтобы рабочие тридцать второго столетия не испытывали недостатка в пище и половой любви!.. Да черт с ними, со всеми рабочими и нерабочими всего мира!..

Христос был прекрасен, христиане - ничтожны

Весь ужас твоего несчастия не в том, что оно – несчастие, а в том, что ты ставишь его между собой и жизнью и думаешь, что за ним уже нет ничего. А на самом деле жизнь остаётся такою, как и была...

— Ну, счастливого пути! — грустно сказал Иванов. — У меня, друг, путь всегда одинаков, — улыбнулся Санин, — я у жизни ничего не прошу, ничего и не жду. А конец никогда не бывает счастливым: старость и смерть, только и всего!

— Если бы я мог сказать, то, конечно бы, сказал… Ведь это был, в сущности говоря, за-ме-чательный человек!.. Ну, пожалуйста… два слова! Санин в упор посмотрел на него и с досадой сказал: — Что тут говорить?.. Одним дураком на свете меньше стало, вот и все!

...у вас вот миросозерцание самое прекрасное, и книг вы прочли массу, это сразу видно, а вы озлобляетесь за то, что не все так думают, как вы, и, кроме того, обижаете Соловейчика, который вам ровно ничего дурного не сделал...

Нет ужаснее рабства, — а рабство это самое ужасное в мире, — если человек до мозга костей возмущается насилием над ним, но подчиняется во имя чего-либо сильнее его.

Миросозерцание даёт сама жизнь, во всём её объёме, в котором литература и сама мысль человеческая – только ничтожная частица.