Tulipmania - Money, Honour, and Knowledge in the Dutch Golden Age

В поездке у меня кончилась книга, которую я намеревался прочитать, и я встал перед непростым выбором – что читать дальше, пока поезд скользил сквозь альпийские луга? Когда-то, до великого падения курса российской валюты, когда я часто баловался поставками с Амазон, прикупил я этот киндл, и несколько электронных книг. Каюсь, каюсь, ни одной я так и не прочитал, хотя почти все надкусил.

И вот выбрал я эту книгу о голландской тюльпанной лихорадке – и не прогадал. Книга и интересная, и написана удивительно дельно.

Исследование хорошо уже тем, что оно удивительно неторопливо – автор вовсе не собирается быстренько оттарабанить нарратив этого веселого (при известном цинизме) события, она медленно погружает нас в реалии Голландии начала XVII века, рассказывая о контексте – как так могло произойти, что луковицы каких-то цветов стали столь ценны, надув рыночный пузырь.

Автор занимается милым ревизионизмом, утверждая, что все или почти все падкие на сенсацию ее предшественники, начиная от современников события и заканчивая историками начала XX века, использовали для рассказа о тюльпаномании только памфлеты, частушки и анекдоты, пренебрегая собственно материалами сделок и документами участников. Это создало, предсказуемо, гипертрофированный образ, который стал расхожей фигурой. Проверять, естественно, никто не стал – забавно, как автор прослеживает последовательное увеличение цен и количества участников анекдота от книги XVII века до начала XX, ради красного словца все малость привирали.

Сказанное выше не означает, что пузыря не было, нет, был и разгон цен, и внезапное падение, но не было конца света и фантасмагории, ни банкротств, ни крушения судеб, ни даже нуворишей, озолотившихся и все потерявших. Более буднично и интересно, как обычно.

Мне очень понравились главы о том, как тюльпан становился столь важен для голландцев – от первых упоминаний до климакса лихорадки. Через сравнения с увлечениями диковинными раковинами и странными растениями к портретам индивидуальных тюльпанов, от vanitas к восхищению разнообразием и неожиданностью результата.

Восхищают (занудного меня) главы о том, как, собственно, совершались сделки. Тюльпан цветет крайне малую часть года, остальное время это просто луковица. Продавались именно луковицы, чаще всего в земле, без изъятия, с обязательством доставить луковицу в определенный момент. До конца сезона луковица могла несколько раз поменять хозяина, физически оставаясь все в том же саду. Так создавалась цепочка платежей, которые осуществлялись после физической доставки луковицы, хотя сделки заключались целый год. Собственно, документы позволяют нам увидеть деловую и юридическую культуру Нидерландов через проблемы с осуществлением сделок в 1637, когда пузырь лопнул и цены рухнули. Продавцы пытались получить свое по ранее заключенным сделкам, покупатели отказывались платить. Это, конечно, соль книги – как люди пытались с честью выйти из сложившегося положения.

Узок был их круг, верхние слови среднего класса, без рабочего люда и аристократии, круг знатоков и ценителей, но столь странен был их пример для окружающих, что отрицательную славу оставили они по себе в веках. Но мне было еще страннее то, насколько по-разному обстояли дела там, у них, и здесь, у нас. Они рядятся из-за тюльпанов и неплатежей по заключенным сделкам, жалуются в местные мировые суды и верховный суд провинции, городские советы создают конфликтные комиссии. Частная жизнь, индивидуальное существование, свободные профессии, аптекари, торговцы, пивовары. А у нас зализывание ран после Смутного времени, неудачная осада Смоленска, бунты и прочие милые прелести. Нет, у них тоже чума и война, но все же есть некая прелесть жизни в центре мирового экономического прогресса.