Святой Фома Аквинский

Если бы я писал эту книгу, то рассказал бы о Св. Фоме в традиционном ключе: последовательно изложил бы биографические сведения и сопроводил бы их развернутым комментарием эволюции его философского учения. А так, автор все смешал в кучу, отдавая предпочтение своим суждениям о философском наследии Св. Фомы. Видимо книга рассчитана на просвещенных католиков, которым уже не нужно пережевывать, кто такой Фома Аквинский и значение его философии (томизма) для истории католицизма. Точно также написана биография другого светоча Римской церкви Св. Франциска Азиского. Эмоции в собственных оценках перехлестывают автора, а современному русскому читателю приходится лишь "облизываться", оставаясь непросвещенным, а по сути и непосвященным в жизнь этих великих людей.

На смерть Честертона был написан одним священником такой сонет:

"Со мной он плакал" — Браунинг сказал, "Со мной смеялся" — Диккенс подхватил, "Со мною — Блейк заметил — он играл", "Со мной — признался Чосер — пиво пил", "Со мной — воскликнул Коббет — бунтовал", "Со мною — Стивенсон проговорил — Он в сердце человеческом читал", "Со мною — молвил Джексон — суд вершил". А он, едва явившийся с земли. У врат небесных терпеливо ждал, Как ожидает истина сама, Пока мудрейших двое не пришли. "Он бедных возлюбил" — Франциск сказал, "Он правде послужил" — сказал Фома.

Таким всеобъемлющим был автор двух трактатов о святых Фоме Аквинском и основоположником францисканства - Франциске Аззийском. Он любил жизнь во всех ее проявлениях, радовался как ребенок чудесам и с удивлением смотрел на этот мир. Эти качества роднят его с Франциском., а также роднит их тот неугасаемый пыл в сердце, ведь Честертон - настоящий рыцарь, влюбленный рыцарь. Тогда как Франциска он сравнивает с влюбленным поэтом, ведь никто не удивится, говорит он, когда влюбленный поэт собирает цветы на солнцепеке и простаивает ночи в снегу; превозносит телесную, земную красоту - и не ест; славит золото и багрец - и ходит в лохмотьях; стремится к счастью - и к мученической смерти. Ну кто лучше бы смог так объяснить самоотречение святых, чем Честертон! И конечно, их любовь - это любовь к Богу.

Где занять столько простоты, чтобы увидеть этот мир, так как его видел автор и его святые "вдохновители". А между тем был еще и Фома Аквинский. Почти что противоположность Франциску. Фома был большой и тучный, из знатной семьи, Фома был невероятно начитан и умён и полагался на свой разум, это также объединяет их с автором. Таким образом, сам Честертон ,можно сказать ,взял у этих святых все самое лучшее, и словно соединил сердце и разум, чувства и мысль. Это личность невероятная и я никогда никогда не перестану ему удивляться аж до слез. Гилберт большой ребенок, с наивными глазами, которые знают все ответы.