Thousand Cranes

Пусть читателя не обманет небольшой объём произведения – на менее, чем трёхста страницах мы становимся свидетелями глубокой драмы человеческих отношений, опутанных паутиной скрытых пороков и душевных страданий.

Действие разворачивается в послевоенной Японии, когда мир находится на стыке старых пережитков и новых реалий. Протагонист, молодой человек Кикудзи Митани, уже четыре года переживает смерть своего отца и старается избегать шумного людского общества. Однако приглашение бывшей любовницы отца Тикако посетить её чайную церемонию неожиданно вызывает любопытство Кикудзи – она собирается познакомить его с одной девушкой, её ученицей.

Связь отца с Тикако продлилась недолго, а Кикудзи на момент их отношений было десять лет. После смерти отца он примирился с существованием Тикако и даже по-своему жалел её, поэтому в посещении устроенной ею чайной церемонии ничего предосудительного для него не было. Но вот кого он действительно никак не ожидал увидеть в гостях у госпожи Куримо, так это Оота-сан, ещё одну любовницу отца, появившуяся уже после Тикако. Кикудзи удивлён: он не только не чувствует ни малейшей враждебности к госпоже Оота, отнявшей, по сути, у семьи внимание отца и мужа, но ему приятно с ней общаться, воскресая таким образом воспоминания об отце.

На той же церемонии Кикудзи видит Юкако Инамура, ту самую ученицу Тикако Куримото. Увидев у неё розовый фуросики, традиционный платок, с белым журавлём, он про себя называет её "девушка с тысячекрылым журавлём". Юкико прекрасна, и от её изящной красоты веет мягкой свежестью и нежной юностью. Для Кикудзи она —недостижимый идеал, для которого нет места в недостойных мыслях, поэтому свою мучительную страсть он отдаёт госпоже Оота.

По сути, этот роман об отношениях между мужчиной и женщиной. Каждая из женщин в жизни Кикудзи играет особую роль в его судьбе, и каждая олицетворяет его страхи, которые ему предстоит либо преодолеть либо продолжать жить с ними. Пожалуй, цепочка взаимоотношений Кикудзи и его женщин, созданная автором, не отличается чистотой и непорочностью, но доказывает, что человек, порой, может стать рабом своих инстинктов. Так, к примеру, вступив в связь с госпожой Оота, бывшей любовницей отца на двадцать лет старше самого Кикудзи, он сначала пытается причинить душевную рану женщине, завладевшей его отцом, и отомстить за себя и за мать, но постепенно втягивается в противоестественные отношения и даже по-своему любит госпожу Оота. Иначе складываются его отношения с Фумико, её дочерью. Любовь к ней рождается постепенно, но имея все предпосылки расцвести полным цветом, заканчивается по желанию девушки, которая сбегает, оставив Кикудзи в растрёпанных чувствах. И тут на сцене снова появляется Девушка с тысячекрылым журавлём, прекрасное создание, готовое залечить душевные раны отвергнутого мужчины. Можно ли желать большего?

Если говорить откровенно, Кикудзи напоминает бревно, которое просто плывёт по течению. Куда оно повернёт – туда и поплывёт Кикудзи. Женщины приходят в его жизнь и уходят из неё, оставив глубокий след или лишь призрачные воспоминания. И только госпожа Тикако Куримото остаётся величиной неизменной, символом приземлённости жизни и её материальной сущности. Она как заноза в жизни Кикудзи, но если бы не её навязчивое присутствие, его жизнь была бы пресной и серой. Ведь чтобы бревно поплыло, его тоже надо пнуть.

Ясунари Кавабата создал прекрасный роман, в котором грубая проза жизни прекрасно сочетается с эстетикой неосязаемого. Его метафоры полны меланхоличной лирики, а каждая вещь, будь то чайная чашка 16-го века или крепдешиновый фуросики, наделена историей и обладает душой. Хрупкость сиюминутного здесь противопоставляется философии сакраментального, а поэзия природы банальности повседневности.

Продолжаю своё знакомство с автором, как же все-таки приятно расслабиться и заземлиться с его текстами. Повествование размеренное и спокойное, словно плывешь на волнах и созерцаешь окружающий мир.

Был определенный страх не понять, особенно, после прочтения Мисимы, который вдохновлялся в своём творчестве работами Кавабаты. С одной стороны, теперь понимаю почему он это делал, с другой стороны, когда смотришь за завесу сюжета, открывается множество интересных смыслов и мыслей.

Молодой человек теряет отца, в придачу к наследству ему достаются и любовницы покойного. Казалось бы, ну узнал он о любовницах, а дальше то что. Но Кикудзи начинает рефлексировать и физически обладать. Оота-сан словно символизирует греховное искушение, а Куримото голос разума, который он яростно отталкивает от себя.

Повесть строится на зарисовках разных эпизодов, постепенно выстраиваясь во что-то целостное и гармоничное. Ключевым же аспектом в работе стала память в разных своих проявлениях. Она может быть и тяжелым грузом сожалений и разочарований, и символом приятных воспоминаний, и объединяющим звеном, неким мостом для двух людей.

Остался ли Кикудзи счастливым? Сомневаюсь. Сделал ли он счастливой Юкико? Однозначно нет. Груз воспоминаний настолько его задушил и сковал, приведя к вопросительному финалу.

– Да, но разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят? – Не знаю… Иногда мы очень страдаем, но проходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого…

Совсем недавно писала рецензию на другого японца и что там, что тут мне на ум приходит сравнение литературного произведения с зарисовками, этюдами, чем-то зыбким, акварельным, расплывчатым. Видимо, это национальное, присущее многим, а то и большинству японских произведений. Сюда же можно, пожалуй, отнести и символичность, такое ощущение, что каждая вещь, встречающаяся в тексте, упоминается не просто так, а с каким-либо подтекстом, скрытым смыслом. Например, кружка это не просто предмет, из которого пьют чай. Это и воспоминания как о приятных, так и о неприятных моментах, это и вещь, прошедшая через руки всех основных героев романа, подчеркивающая их странную, местами противоестественную связь, это и противопоставление мира неживых вещей, которые могут прожить сотни, а иногда и тысячи лет, миру людей, которые столь хрупки и недолговечны и в любой момент могут умереть. Или, например, журавль давший имя роману, всего лишь деталь, изящное украшение женской сумочки. Это на первый взгляд, а стоит присмотреться, кому именно принадлежит эта вещь и с чем его обычно ассоциируют в японской культуре и снова все наполняется символами и намеками.

Многогранный, многоуровневый роман, в нем как минимум три пласта повествования, один переплетается с другим и дополняется третьим, и это только то, что смогла найти и увидеть я, вполне возможно их там больше. Отношения молодого парня Кикудзи с любовницей его покойного отца, в которые оказываются вовлечены еще несколько человек - это основной пласт повести, порочные, болезненные связи этих людей, которые разрушают их самих, внушают им мысли о грехе и грязи, мешают жить нормальной жизнью. Второй пласт - это размышления о жизни и смерти, о живых и мертвых, тут и ранний уход из жизни по независящим от человека причинам, и самоубийство от невозможности жить счастливо, и сомнения, терзания и угрызения совести тех, кто был близок умершим, попытки понять уже навсегда покинувших нас людей, не было ли моей вины, все ли я успел, а правильно ли я понимал... Третий пласт - природная гармония; жить в мире с собой невозможно без понимания окружающего нас мира, отсюда и столь пристальное внимание к чайной церемонии, ведь в ее основе заложены гармония и эстетика, неспешность и созерцательность.

А упомянув природу, уже невозможно не переключиться на мое восхищение слогом автора. Как же прекрасно он описывает любую природную картину или явление, будь то горы или море, ночное небо или ливень, все моментально оживает в воображении читателя. Тот случай, когда писатель может говорить о чем угодно, а я буду слушать, развесив уши и млея от удовольствия. И даже некая обрывочность финала абсолютно не испортила моих впечатлений от первого знакомства с автором, здесь и не могло быть другого законченного итога, мы просто, отодвинув ширму, ненадолго погрузились в жизнь героев и, понаблюдав украдкой, деликатно эту ширму снова задвинули, оставив их разбираться с миром и собой, ведь еще не все иероглифы их жизни написаны...