Цитаты из книги Королева Марго

- С каких это пор женщина, давшая жизнь другому существу, перестаёт быть матерью того, кто получил от неё жизнь?
- С того времени, мадам, как эта бесчеловечная мать отнимает то, что она дала

– Анриетта, меня тревожит совесть.
– В каком смысле?
 – В религиозном. Ты делаешь различие между католиками и гугенотами? 
– В политике?
 – Да.
 – Конечно.
 – А в любви? 
– Милый друг, мы, женщины, до такой степени язычницы в этом вопросе, что допускаем любые секты и поклоняемся нескольким богам.

Полезно упражнять душу горем, а желудок – голодом.

(цитата Плутарха)

Правда, – ответил Карл. – В Библии сказано: три существа не оставляют следа: птица – в воздухе, рыба – в воде и женщина... нет, ошибся... мужчина.

...вы, де Муи, не знаете стен Лувра, это о них сложилась поговорка: «У стен есть уши», а вы хотите, чтобы я, хорошо знающий эти стены, проболтался!

Кто любит по-настоящему, тот должен любить и после смерти.

О! Она счастливица! Ей можно остаться здесь, можно плакать, можно горевать, сколько захочет. Она не королевская дочь, не королевская жена, не королевская сестра — она не королева!

Ваше величество хорошо знает, что обстоятельства не могут изменить судьбы, наоборот, судьба направляет обстоятельства.

На Бога надейся, а сам не плошай

-Брат мой прав,-сказала она. - Какое жалкое создание - человек!

Большая скорбь-состояние ненормальное,поэтому человек стремится стряхнуть с себя этот гнёт,как можно скорее.

Про нас, королев, говорят, что мы забывчивы. Но в этом виновато не наше сердце, а наш ум

- Хороша брачная ночь! - прошептала королева. - Муж сбежал, любовник бросил!

...лучшие заговорщики – это те, которые наиболее осторожны.

Да, кстати! Спрячьте получше лестницу... Для заговорщиков это предмет обстановки драгоценный: он оказывается нужным, когда этого ожидаешь меньше всего.

С этой ночи Ла Моль перестал быть простым любимцем королевы и получил право носить гордо свою голову, которой было уготовано, и мёртвой и живой, такое заманчивое будущее. Но временами эта голова тяжело клонилась долу, щеки бледнели, и горькое раздумье прокладывало борозду между бровями молодого человека, некогда весёлого — теперь счастливого.

– Счастливица эта королева Наваррская, – тихо произнесла Екатерина, – она королева, а у нее есть друзья; она носит корону, ее называют «ваше величество», а у нее нет подданных, – какая счастливица!

– Дорогой мой, – отвечал Коконнас, – выслушай меня внимательно и постарайся извлечь пользу из того, что я тебе скажу. Во всех интригах разных принцев, во всех королевских кознях мы можем, особенно мы с тобой, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от шляпы, а герцог Алансонский – лоскут плаща, мы с тобой потеряем жизнь. Для королевы ты лишь прихоть, а королева для тебя – мечта, не больше. Сложи голову за любовь, мой дорогой, но не за политику.