Цитаты из книги Королева Марго

Почти одновременно из окна в жилище Меркандона раздался яростный крик, и старая женщина, узнав по белому кресту и белой перевязи, что Коконнас католик, швырнула в него цветочный горшок и попала ему в ногу выше колена.
 – Прекрасно! – сказал пьемонтец. – Одна бросает мне цветы, другая – горшок к ним. Если так будет продолжаться, то разнесут из-за меня и самый дом.

Ла Юрьер, не прекословя, начал стучать в дверь. На его стук, гулко раздавшийся в ночной тиши, в особняке Гиза приоткрылись входные двери, и оттуда высунулось несколько голов. Тогда только обнаружилось, что спокойствие особняка герцога Гиза было спокойствием крепости, охраняемой надежным гарнизоном.
 Головы сейчас же спрятались – очевидно, догадавшись, в чем было дело.

Все трое скатились с лестницы, как лавина.
 – К адмиралу! – крикнул Морвель.
 – К адмиралу! – повторил Ла Юрьер.
 – К адмиралу так к адмиралу, – согласился Коконнас.

– Ах, вот как! Значит, убьют и короля Наваррского, и принца Конде... у меня в Лувре!.. Фу! – Затем король чуть слышно добавил: – За его стенами – другое дело.

– Таван, оставьте Марго, посадите ее на жердочку, – прервал герцога король, – она носит имя моей сестры, королевы Наваррской, но это еще не причина, чтобы все ее ласкали.

– Грегуар, подай мне аркебузу! – приказал хозяин своему слуге таким же тоном, как будто говорил: «Подай господам стул!»
 – Клянусь кишками папы! – зарычал Коконнас, обнажая шпагу. – Да разгорячитесь же, месье Ла Моль! 
– Не надо! Не стоит: пока мы будем горячиться, остынет ужин.

– Мы, граф и я, основываясь на вашей вывеске, желаем иметь ужин и ночлег в вашей гостинице.
 – Господа, я очень огорчен, – ответил хозяин, – но у меня свободна только одна комната, а это вам не подойдет. 
– Ну и тем лучше, – сказал Ла Моль, – остановимся в другом месте. 
– Нет, нет, – возразил Коконнас, – я останусь здесь; у меня лошадь измучена. Раз вы не хотите, я беру комнату один.
 – А-а, это меняет дело, – ответил хозяин с тем же нахальным равнодушием. – Если вы один, так я вас вовсе не пущу.

– Господи Боже! Еще бы не дорого! – отвечал Беарнец. – Разве вы не знаете, что днем вы мое солнце, а ночью – моя звезда? Честное слово, я был в непроглядном мраке, но вот явились вы и сразу озарили все вокруг.

Из времен юности я помню только свое сумасбродство и беспечность, а вместе с ними – неудовлетворенные, более или менее мучительные нужды, ниспосланные всем людям потребностями нашей природы и божиим испытанием.

Під час криз унаслідок важких катастроф скорботу бережуть, як скарб, і кожного, хто намагався б розвіяти її хоч трохи, вважають за ворога.

Увы, государыня, я люблю вас достаточно сильно, чтобы каждое ваши желание стало моим, хотя бы оно составило несчастье всей моей жизни!

Во всяком счастье всегда чего-то не хватает.

«КОРОЛЬ УМЕР — ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!»

«— Помни одно, сестра: иной раз память умерших почтишь всего достойнее, если сумеешь подавить, вернее, скрыть свое горе.»

ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА, ТОГО ХОЧЕТ БОГ

«— Дорогой Франсуа, если брак не становится величайшим счастьем, он почти всегда становится величайшим несчастьем, — заметила Маргарита.»

Когда брак не стал большим счастьем, то он почти всегда большое несчастье.

…врач тогда отказывается от больного, когда уже нет надежды его спасти; если же судья отказывается от обвиняемого – это значит, что у судьи нет надежды отрубить ему голову.

Иногда несчастьем королей является не то, что им чересчур плохо угождают, а то, что угождают слишком рьяно.