
Швейцария
allan1
- 109 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
В целом, даже на фоне остальных книг Зое Дженни, эту книжку легко назвать малюткой. И, как и в других работах писательницы, здесь есть недетские темы, которые получают широкое развитие, но сюжет в общем тоже можно назвать малюткой.
Герои прописаны в стиле автора, то есть не слишком глубоко, но что да как с ними понятно. Атмосфера мрачно обаятельная слегка с какой-то меланхолией и грузом неприятных событий. Стиль повествования суховат, как и во всех других книгах Дженни, но довольно-таки легко читается и в целом достаточно приятный.
Не могу назвать эту книгу лучшей работой писательницы, но это все равно стоит прочесть. Особенно стоит, если вам интересно то, как в разных книгах показывают скорбь, одиночество и отношения с миром человека, пережившего так много

Ни о чем, но с эмоциями.
Романы Зои Дженни - своего рода литературный импрессионизм нового времени.
В них практически нет сюжета, пунктиром намечены лишь отдельные линии. Но сюжет и не нужен. Ее повествование - это зарисовки людей, пейзажей, мелких событий, а в первую очередь - собственных мыслей, ощущений. Да, в жизни героини что-то происходит, появляются и исчезают люди, завязываются и рвутся отношения, но всё это где-то там, далеко, на втором плане. Главное - ее переживания и эмоции.
Дневник взрослеющей девочки 21-го века. Легко, ненапряжно и - ни о чем.
20-летним девочкам может быть интересно.
Даже мелькнула мысль: а напечатали бы первую книгу ЗД, если бы она пришла в издательство с улицы, а не выросла в соответствующем окружении (отец - издатель)?

Если европейцы видят в этих книгах себя - Европа глубоко обречена, потому что такую бессознательную глупость, равнодушие, эгоизм и бездумье в не столь сытом и лощёном мире просто не встретишь. Некогда, надо жить и крутиться, а не предпочесть лечь и помереть с открытыми глазами.
Это не молодость, это генетическая обречённость, обусловленная веками инбридинга и простейшего пресыщения.
Ну да, японские писатели ещё таким грешат.
Персонажи живут только на страницах, к реальной жизни ни один герой отношения не имеет. И несёт их, словно промокашку, по ветру, по волнам жестокосердной судьбинушки, а сердце рвется туда, в пампасы, в теплое мирное укрытие материнской утробы, в единственное время, когда они были счастливы... Фу. Вымирание от безмозглия.

– Почему бы нам, в таком случае, сразу не улететь на Луну? – Реа вдруг оживилась, она приподнимается и прижимает нос к лобовому стеклу, чтобы лучше разглядеть луну. – Представь: только ты и я. Людям с Земли будем посылать открытки: "На Луне прохладно, но нам нравится здешняя жизнь. Лунные дети бодро ползают по кратерам. Иногда мы привязываем их к веревочке, и они летают в космосе, как воздушные шары. По вечерам мы сидим на холме и смотрим вниз, на вас. Отсюда Земля кажется такой хрупкой, вам не мешало бы присмотреть себе для жизни другую планету. Но на Луне, к сожалению, свободных мест нет".

«Должны же быть и другие места, не такие, как это», – размышляю я. В школьном кабинете висела карта мира. Я постоянно рассматривала ее, эти белые, голубые и зеленые квадратики, треугольники, ломаные линии и разветвления; я знала, что эта карта лгала, потому что поверхность Земли уже давно приобрела иные очертания. Учитель географии водил указкой по карте, он старался делать вид, будто нам всем предстоит разгадать некую загадку, но ино гда на его губах появлялась вымученная улыбка – ведь мы же все знали, что это карта до неузнаваемости обезображенной планеты, не нужной никому.

За мой локоть цепляется бабочка, она семенит по вытянутой руке к ладони и прыгает с кончиков пальцев в воду. Слегка приподнявшись, я вижу, как она скользит по поверхности воды, медленно погружаясь в нее. Вода все глубже затягивает крылья. Подхваченная течением, через расщелину в каменной ванне бабочка попадает в водопад. Только теперь я замечаю десятки бабочек, ползущих по камню к воде или падающих в ванну сверху. Я срываю растущую меж камней травинку, протягиваю ее бабочке, которая хватается за нее, и вытаскиваю ее из воды. Одну за другой я выуживаю множество бабочек, они полностью занимают плоский камень и сушат на нем свои помятые крылья. Вскоре они расправляют крылья и ровной линией летят друг за дружкой обратно к воде, к смерти.








Другие издания
