Hier bin ich

Ноги Джейкоба уже не выдерживали веса сердца.

— В этом звуке всё то, что ещё не потеряно.
— В каком звуке?
— В твоём смехе.

Думаю, ты придаёшь чрезмерное значение счастью – и своему, и ближних, – а несчастливость настолько тебя ужасает, что ты лучше пойдёшь ко дну вместе с кораблём, чем согласишься признать – в нём пробоина.

Её постоянное стремление оценивать разрезало его, будто река, создавая два берега.

После снегопада есть только протоптанные стежки. Но обязательно потеплеет, и даже если снег лежит дольше обычного, он рано или поздно тает, обнажая выбор людей.

Стремление выжать ещё несколько капель счастья практически неизменно отравляет то счастье, которое ты так удачно обрёл и так глупо не признавал.

Сбережёшь только то, что отказываешься отпустить.

Независимо от условий жизни, вы никогда не будете счастливы, если и дальше будете так часто употреблять слово "нечестно".

Жизнь бесценна, думал Джейкоб. Нет мысли важнее, нет мысли очевиднее, но как же легко мы об этом забываем. Он подумал: «Насколько иначе сложилась бы моя жизнь, если бы я осознал это раньше, чем мне пришлось».

Когда смотришь на звёзды, невозможно говорить громко. Интересно, почему?