
Электронная
209.9 ₽168 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Почему пишут, что это повесть о проститутках? Она о несчастных людях, мужчинах и женщинах. О тяжёлых, надломленных судьбах. Печальная, ностальгическая история. Будто сидит пожилой седой уже человек и вспоминает свою бурную молодость, веселых безбашенных дружков, наивных пьяненьких и лёгких на любовь подружек... Вроде и грустно вспоминать и в то же время грусть светлая, потому что самое прекрасное время в жизни - юность. Всё кипит-бурлит вокруг, душа рвётся на части, страсти накрывают с головой - не выплыть. Чьи-то квартиры, голоса, гитары, лица, песни, водка и далекие уже глупости...
Мне настойчиво вспоминались мои 90-е. События повести происходят в 1977 году, а очень похоже на то, что и 15-20 лет спустя было, чем жили наши дворы и компании. Да, семьи эти не из самых благополучных слоев общества. Но образы узнаваемые до боли. Кто-то потом вполне благополучным и респектабельным стал. Кто-то не стал. И любовь, всегда любовь...
Не могу сказать, что с литературной точки зрения все чётко и выверено в произведении, но очень душевно. Местами разговорно совсем написано. Будто речь слышишь. Заволакивает, увлекает за собой в эти воспоминания, не хочется отрываться. Жаль, мало. И заканчивается история резко, на звенящей гитарной струне... Впечатление незавершенности, да.

«Девочки любили иностранцев».
Как это принято выражаться – срез общественной жизни? Галерея образов, сравнительное жизнеописание, анализ?
Остро. Вспышкой на лезвии. Яростной вспышкой одного брошенного взгляда. На картину жизни. Срез. С патологоанатомической точностью.
Да, девочки любили иностранцев. А кто любил самих девочек?
Не так, чтобы «И можно ли ее было не соблазнить?», и не так, чтобы «Не он – был бы другой, хуже, должно быть», и даже не «Мне все обещают помочь и устроить, но если с кем выспишься – он сразу забывает, а если нет – тем более»…
Девочки любили. Их унижали,- а они любили. Их презирали, ими пренебрегали,- а они любили. Ими делились с друзьями – в лучшем случае, в худшем - передавали по «пересменке». В окружающей их реальности любовь подменялась удовлетворением, благополучием, удовольствием. А они любили.
Русские девочки, любившие иностранцев, вырастали в русских женщин, которые одни только и способны любить истово, с верой, с надеждой, с полной самоотдачей – любить непонятых гениев, алкоголиков, домашних тиранов, сидящих и сидевших… В прочем, пока ещё получается обманывать себя и подменять одни понятия другими, можно любить иностранцев и подобную им «чистую» публику.
Девочки, которых любили иностранцы,- яркие бабочки-однодневки, все на одно лицо (фигуру, размер), все с отсутствующей судьбой – прошлым, будущим, прошлыми и будущими проблемами. Таковы они для иностранцев. Но и этих девочек кто-то любит до остановки дыхания, до потери себя, до обретения смысла, до невозможности жить не надеясь, не любя…

Ну да, все читали в 88-ом (если не ошибаюсь) году - и я читала. На филфаке, между коллоквиумами и семинарами.
(Ведь вроде бы тогда это опубликовали в каком-то толстом журнале? Совсем стерлось из памяти...)
И что?
Если от стихов (плюс песен) у меня с 4хлетнего возраста и по сей день дух замирает, то эту "прозу" как прочитала, так и выкинула из головы.
Может, чего-то недопоняла?

Есть смешная байка про то, как певица ездила с разными оркестрами по всем городам и всегда ее приглашали после концерта почему-то контрабасисты и все поили ее пивом, а потом вели к себе. Однажды она спросила: «Не странно ли вам, дорогой, что я всегда бываю приглашена только контрабасами и все они поят меня пивом и потом… Почему это?» Вместо ответа музыкант показал ей ноты, которые передавались одним оркестром другому, и там было написано на партии контрабаса: «Певица любит пиво, потом на все согласна.»

- А ямщик молодой не хлестал лошадей,
Потому и замерз, бедолага, -
пропел Колька продолжение песни, из которой выходило, что если бы ямщик был злой и бил лошадей, он мог бы согреться и не замерз бы, и не умер. Так всегда, дескать, в несправедливой этой жизни - добрый да жалостливый помирает, а недобрый да жестокий живет.

Они и считал чуть ли не до тысячи, и думал о чем-нибудь приятном, всплывали в памяти его и двор, и детство его, и позднейшее — многочисленные его весёлые и опасные похождения и, конечно, женщины. Их было много в бесшабашной жизни.
















Другие издания


