Бремя страстей человеческих

- Ты придешь еще, да? - спросила она.

• Нет, - покачал головой Филип. - Я буду слишком завидовать твоему счастью.

И, так как все его помыслы были уже полны жизнью на суше, среди бархатных лугов и тенистых рощ, пустынные воды океана вызывали в нем только отчаяние. Он больше не мог выносить треволнений и одиночества.

Я так жадно мечтаю о будущем, а когда оно настаёт, испытываю одно разочарование.

Немцы – люди грубые, а жизнь в Германии так тривиальна; можно ли обрести величие духа, глядя на чопорный ландшафт?

Да жалость и вообще-то бессмысленна. Филип знал, что этим людям [беднякам] нужна не жалость. Они ведь себя не жалеют. Они принимают свою судьбу как должное.

Один любит, а другой позволяет, чтобы его любили.

Дорогой друг, нельзя покончить с романом, не заставляя кого-нибудь страдать.

Кто за всё берётся, тому ничего не удаётся.

Люди просят высказать мнение, а жаждут только похвалы.

- Вы же его не знаете, - гневно возразил Филип.

• Нет знаю: я уже видел сто сорок семь таких, как он.