Да, Хамид. Натяни свою решимость на колки.
Мне вспомнился Гхош. Никогда ему не видеть то, что вижу я, не слышать суперорганизм. Как бы он обрадовался, если бы на его долю выпало такое счастье!
Заслышав мой голос, Хамид резко обернулся. Посмотрел на меня, потом в зеркало, потом снова на меня. Впервые он глядел мне в глаза и, кажется, только сейчас осознал, что везет не мешок картошки, а человека.
– Спасибо, Хамид! – поблагодарил я.
– Что? Что ты сказал?
– Я сказал – спасибо.
– Нет, до этого!
– Ах, вот что. Это «Макбет». – Я наклонился поближе к перегородке, мне очень хотелось поговорить. – Точнее, леди Макбет. Отец частенько повторял ее слова нам: «Натяни свою решимость на колки».
Он помолчал, посмотрел в зеркало, перевел взгляд на дорогу. И взорвался:
– Ты оскорбляешь меня?г
– Прошу прощения? Да нет же! Нет! Я просто говорил сам с собой. Вроде как…
– Натянуть меня? Сам себя натяни! – прорычал он. Я молчал. Так извратить смысл! Да возможно ли такое?
Его лицо в зеркале сомнений не оставляло: возможно, да еще как! Я покачал головой. Меня разбирал смех. Это ведь надо, так истолковать Гхоша! То есть леди Макбет.