Эта книга зловонна. От неё несет трупным смратом, вяческими выделениями и разложениями. Она должна была быть об ароматах, казалось бы, а оказалаь о несносной вони.
Автору же вроде и нет дела совсем ни до его героев, ни до раскрытия их хоть чуточку глубже. Но вместе с тем, он не даёт читателю решительно ни единого шанса делать какие бы то ни было выводы самостоятелно. Вы, может, на секунду собирались проникнуться хоть какой-то жалостью? Хоть к тому же Греную? Пусть и несмотря на его имя: grenouille - значит "лягушка", но уж хотя бы Иоанн Креститель (Jean-Baptiste). Пророк? Очищающий через парфюмерную воду? Но нет же, "ублюдок", "клещ" и отродье" - говорит Зюскинд. "Ублюдок, клещ и отродье" - повторяете вы.
Особенно отвратительным показался отец Лауры. Такое чувство, что не благополучие дочери его волновало, отнюдь. Сексуальное вожделение к собственной дочери. И раз он сам по совести не может "лечь с ней", то передаст другому мужчине. Просто ради того, чтобы не опорочив её (своего?) имени кто-то "с ней лёг" и переиграл убийцу, ещё одного мужчину, к слову, в этом хороводе тестостерона. Зюскинд говорит "она так прекрасна, даже собственный отец едва может устоять", я говорю "это отвратительно".
Что ещё? Хочется отметить то, что кожевенное произодство пахнет так, что и у людей с куда более скромным нюхом, чем у Гренуя, глаза на лоб лезут. И то, что нюх притупляется, если приходится там долго работать. И то, сколько всего он чудесным образом пережил, выработав иммунитет, похоже, ко всему на свете... от сибирской язвы (без какого бы то ни было лечения) до расстройства желудка (чем он только ни питался!) или, не знаю, пневмонии. "Но мы-то с вами люди образованные" - говорит Зюскинд. Ну да, ну да...
А сам гренуй? Расчётливый маниакальный психопат да и только. Ни любви, ни жалости. Ни у него, ни у меня к нему, alas.