— Слушайте, плевать мне на этих блох! Где моя собака? С ней все в порядке?
Парни в масках переглядываются, один смачно откусывает от пирога.
— Послушай-ка, Дэрил, — замечает он по-светски. — Мне кажется, или в голосе Эда послышались неприятные нотки? Я бы сказал, что юноша говорит с нами…
Тут поедатель пирога задумывается, подыскивая нужное слово.
— Раздраженно?
— Нет.
— Сердито?
— Нет. — Парень явно нашел подходящее: — Все гораздо хуже. Эд разговаривает с нами неуважительно.

Она ускоряется, ее поддерживает мужчина: «Вперед, Анни! Да! Да! Давай, моя девочка! Так им! Покажи им! Сделай ее, доченька, сделай ее, ты можешь!»
Не знаю, как вы, но если бы мне такое орали, я бы пришел вторым из принципа.

Через некоторое время она говорит, что ей пора ложиться спать. Я уверен: про шоколадный торт Милла сегодня не вспомнит. А мне так хочется попробовать — хотя бы кусочек. Но уже почти девять, и, похоже, я не получу ни крошки этого замечательного кондитерского изделия. Мне, конечно, очень стыдно за такие мысли. Ну что ты за человек, Эд Кеннеди, строго пеняю я себе. Такой трогательный момент, а тебе лишь бы тортом обожраться.

«Как люди могут так жить? — вопрошаю я. — Как они выживают, когда с ними поступают вот так?»
А может, я здесь именно поэтому?
Потому что они больше так не могут.

Мама сквернословит без остановки, без паузы, без продыху — в любом настроении. Естественно, во всем виноваты мы — братец Томми и я. Мол, в детстве мы играли в футбол и ругались так, что листва облетала и птицы глохли.
— И что мне было делать? — пожимает плечами мама. — Отучить вас от брани я не смогла и потому решила расслабиться и получать удовольствие. Как говорится, с кем поведешься…

...существует лишь один способ куда-то заманить толпу народа. Какой? Пиво.
Бесплатное пиво.

Хорошую жизнь нужно заслужить. Приложить усилия. Теперь я это знаю.

- Тебе нужно со Швейцаром разобраться?

• Разобраться?
• Ну, по морде побить газетой, типа того.
• Ты что, Аль Капоне?

А вот "Грозовой перевал" меня раздражает. Нет, ну сами подумайте! Помните Хитклифа? Вот ведь урод, каких мало! А Кэтрин? Она реально меня бесит! Но больше всех я ненавижу Джозефа. Отвратительный, мерзкий поганец-слуга. К тому же он постоянно толкает какие-то проповеди, в которых я не понимаю ни слова.

Слова иссякают. Очень предусмотрительно с их стороны.

- Эд? - перебивает она, до отказала наполнив голос скукой.

• Что, мам?
• Отвали.

Но жизнь — не карты, увы.

За спиной слышно, как отец говорит сыну:

• Ещё раз увижу, дам такой поджопник, что в костёр улетишь. Понял, нет?

• А разве мы хотим, чтобы наш малыш упал в огонь? Нет, мы совсем этого не хотим! Да и Санта Клаус расстроится, правда, сынок?

Дело не в месте, дело в людях.
Где бы мы ни жили, всё было бы точно так же.

- Эд, ты мой лучший друг.

Вот такими словами женщина может убить мужчину.
Ни пистолета не надо, ни пули.
Лишь несколько слови И женщина.