Цитаты из книги Земля. 50-е

На деле американское общество было, конечно, не ближе к идеям «индивидуальной свободы», чем китайское. Если в советском и китайском обществах воздействие общественной идеологии/пропаганды на индивида не маскировалось («групповое давление» в виде «судов чести», самокритики или лагерей), то в западном лицемерно либеральном обществе ту же роль выполняют «социодрамы» и «коммуникационный инжиниринг».

Война идеологий велась не против врага, а против, так сказать, «образа врага». В этом и состояла ее задача, чтобы разыгрывать активные боевые действия перед собственным населением.

Американцы твердо усвоили риторику «прав человека», либеральных индивидуальных свобод. Западный мир в пропаганде получил устойчивое название «свободный мир» — «free world».

Западное пропагандистское наступление в духе массового производства имело характер привлекательных, соблазнительных картинок для всех — картинок культуры, полной как товаров для рядового потребителя, так и высокорейтинговых развлечений для интеллектуалов.

Соцреализм и вообще любая фигуративность рассматривались как отсталый стиль для «развивающихся стран» — именно так выразился представитель комиссии по отбору произведений на зарубежные выставки.

Что больше всего привлекало иностранцев в советском опыте? Предреволюционное и раннее революционное искусство — преимущественно по воспоминаниям о периоде до «большого поворота».

Никакие другие две вещи в мире не могли создать такой взрывной смеси, как фордистское производство и конструктивистский дизайн.

Вальдорфская конференция стала фактическим началом культурной холодной войны. Это был сигнал всем офисам: новый тренд — культурные диверсии и культурный экспорт.

Китай двигается вперед, проводя постоянные фантастические эксперименты и принося невиданные жертвы в миллионах жизней, доказывая, что материалом истории являются не технологии и даже не экономические отношения, а человеческое сознание.

В обществе, в котором власть отрицает любое отношение к себе, кроме безоглядного подчинения, она тем самым заставляет любое неповиновение быть тотальным. Это обычная черта крестьянских восстаний в китайской истории (о той же черте в применении к алжирским крестьянам писал Франц Фанон).

Веками крестьянин учился относиться к власти как к источнику недосягаемого могущества, от которого, в случае столкновения с ним, приходится ждать только беспощадных и жестоких казней. Таким же образом воспитывались в семье дети.

Интеллектуалы не только отличаются индивидуальным стилем — они больше всего подходят на роли «плохих парней». Когда весь народ веселится и радуется успехам, появляются какие-то очкарики, которые высказывают сомнения.

Власти, особенно в идеологизированном государстве, проводят воспитательную работу — с помощью спектакля они демонстрируют свое представление о том, как общество должно функционировать. У них нет задачи прийти к абсолютному покою. Наоборот, все время должно что-то происходить.