Дикая история дикого барина

Вне всякого сомнения, Джон Александрович Шемякин - невероятно талантливый и интересный эссеист-историк. Художественные произведения его, как по мне, достаточно примитивны (хотя видел кучу его поклонников - ну, значит, это я что-то не понимаю), но исторические зарисовки бывают чрезвычайно интересными. Именно поэтому взял в руки не художественный сборник, а исторический (который, правда, оказался скорее литературным, ну или литературно-историческим), и прочитал. Что я могу вам сказать? Автор, судя по всему, старательно и долго работал над узнаваемостью своего стиля. В рамках фейсбука это вообще безумно важно - отточить свой стиль на столь малой форме так, чтоб он был легко опознаваем даже по абзацу. У автора этого удалось - его стиль узнаваем. Оборотной стороной является специфический "синтаксис с подвывертом", которые не дает его читать запоем. Да, формат "фейсбука" наложил на его прозу (речь сейчас идет о прозаической составляющей) столь четкий отпечаток, что мешает воспринимать его работы как нечто цельное - в итоге, в полноценную книгу труды автора ну никак не складываются - прочитал одну-две зарисовки (в зависимости от размера), улыбнулся, да и отложил. Как вода мертвого моря, проза Шемякина не дает погрузиться в неё - старательно выталкивая читателя на поверхность, и не давая шансов нырнуть в глубину. Что касается глубины - глубины хочется, т.к. и сам автор, вне всякого сомнения, очень глубокий и интересный человек, но вот он кошмар - конфликт между глубиной автора и "силой выталкивания" его прозы не дает погрузиться в "Мир Шемякина" - увы, весь мир остается там, в глубине, а нам остается бить руками по поверхности. В этом я вижу главную трагедию автора (не меньше чем трагедию Кассандры, после плевка в рот которой от Аполлона, её абсолютно верные пророчества ни у кого не вызывали доверия) - малая форма фейсбука, сделавшая его узнаваемым и знаменитым, оказалась бассейном, погружение в который ограничено полом. И пусть бассейн и не детский, а вполне взрослый - на глубоководное плавание можно не рассчитывать. Многие писатели, кстати, сломались, работая в малой форме. И да, писатель, работающий в малой форме, обречен остаться "вторым эшелоном" в литературе - как им остался, например, Амброз Бирс. Марк Твен бы тоже им остался, но он понимал конъюнктуру, и прекрасно работал в крупной форме - хотя мы то понимаем, что жемчужина Марка Твена это его эссе и фельетоны. Только одному русскому гению удалось зарекомендовать себя гением в малой форме - А.П.Чехову, но здесь мы имеем дело с гениальностью раз на тысячелетие (кстати, вовсе не факт, что Чехов остался бы гениален в крупной форме - его рассказы "чуть покрупнее" проигрывают тем, что совсем малая форма). Что касается исторической составляющей - здесь для автора абсолютно его стихия. Читать его исторические зарисовки как-минимум - забавно, как-максимум - интересно. Единственное, что раздражает - практические полное отсутствие верификации данных. Дал бы ссылочку на то, откуда почерпнуты, подчас достаточно специфические, данные - цены бы не было. Но, увы, исторические, интересные данные, бывает, перемежевываются с побасенками, и отличить одно от другого, за стилям автора, бывает очень тяжело. Я бы с удовольствием хотел бы почитать крупную форму Джона Александровича - интуитивно это понимая, он, вроде, пытается её написать - но что-то мне подсказывает, что болезнь "малой формы" автор не преодолеет, и останется невероятно талантливым и самобытным фельетонистом, но "не более". Именно это закавыченное "не более" почему-то стучит в голове при чтении его книги. "Не более"...