Том 1. Степменю. Иоселе-соловей. Повести

– Я хотела вам кое-что сказать, Стемпеню. – Я тоже, Рохеле. – Вы уже сказали. – Когда? – В письме. – Этого мало. – Слишком много. – Даже и сотой доли... – Ошибаетесь.

Плачь, скрипка!.. Лейся, песня!.. Своди с ума своими нежными, трогающими за душу переливами робкие девичьи сердца, жестоко береди душевные раны замужних, сбивай с толку, обещай невыполнимое, вселяй надежду и разбавляй ее извечной тоской по неслучившемуся...

Мелодия любви - яростная в своей страсти и скромная одновременно - рождается на наших с вами глазах. Напевы ее, громкие и тихие, не могут оставить равнодушным. Читателю дозволено лицезреть воочию это чудо - момент первых признаний и сомнений, мечты о взаимности и небывалом наслаждении. Запретное, интимное, незаконное чувство. Он женат, да и она замужем. Он несчастен, она тем более. Случайная встреча на чужой свадьбе - ах, как банально, пошло, предсказуемо, но нет! Волшебно, деликатно, вполголоса. Записка, птицей влетающая в окно, неистовый взгляд обжигающих черных глаз и проклятая мелодия, разрывающая душу.

Ах, как хочется поверить, что с ним обретешь наконец-то счастье, что он не тот нелюбящий и нелюбимый, что отчего-то зовется мужем. Что с ним - хоть на край света. Что музыка эта звучит сейчас для нее одной...

Тихое ровное - такое благоразумное в общем-то - счастье отчего-то уступает вот этой страсти, покой готовы обменять на неведомое, не представляя, что нас там ждет. С нетерпением следила я за развитием истории Стемпеню и Рохели. Музыкант, привыкший к вниманию женщин, и скромная девушка, на которую не обращает внимание собственный муж. Эта странная пара рушила в моем мысленном представлении все идеи о возможных счастливых финалах. Не верилось в его искренность, ей тоже мысленно желала держаться подальше от ловеласа - главной звезды всех свадеб в округе, ведь свадьба без скрипки Стемпеню и не свадьба вовсе! Кто умеет так зажечь сердца одной лишь мелодией, пусть и гениально сыгранной?

Однако ж это не только история возможного адюльтера. Это замечательное погружение в быт, традиции, обычаи еврейского народа, оттого повествование такое теплое, чуть ироничное, с улыбкой и нотками морали, возможно, незамысловатое в плане языка, но зато глубокое в своей образности, панорамности, атмосфере - большой дружной семьи, празднества. Книги Гоголя напоминало временами - о народе вообще, быте, культуре - с такой любовью, добрым юмором, переживаниями.

Выпуклые характеры неоднозначны, хотя и хочется временами навешать ярлыков. Жадная до денег жена Стемпеню не вызывает поначалу добрых чувств у читателя. Автор рисует ее портрет мрачными красками, а после прочтения вот так сидишь и задумываешься: а что оставалось этой глубоко несчастной женщине, измучанной бесконечными изменами мужа? Детей у нее тоже не было...

Нам кажется малодушным муж Рохели, в финале же выяснится, что с выводами спешит не стоит...

Мы вместе с Рохели попадаем под чары черных глаз и завывающей скрипки. Морок, правда, имеет обыкновение испаряться... Хотя как знать: может, эта запретная любовь и есть то, что предназначено свыше этим двум в этой жизни?

"Ты не одна, он не один Как дальше жить — непонятно, и рушится мир В словах теряется смысл, но сердце в груди Стучит так быстро…" ("Чай вдвоем")

Совсем небольшое произведение, где в письмах к автору Тевье - молочник, описывая свои жизненные горести и радости, заодно рассказывает и о том, каким было житье - бытье в России в конце XIX - начале XX веков. Тут и первые революционные настроения, и еврейские погромы, и коррупция в отдельно взятых местечках, и люди, кончено люди. Богатые нувориши, безграмотные и невоспитанные. Нищая беднота, начитанная и думающая. Монологи Тевье разнообразны. Читая их, то смеешься, то грустишь вместе с молочником. Казалось бы, можно ли весело рассказать о нужде и нищете? Можно, если есть внутри стержень и сила духа. Можно ли принять смерть дочери стойко? Можно, если есть семья, которую нужно содержать и кормить. Больно? Да, но Тевье - не баба, плакать не будет, хотя иногда и можно. Очень теплое, очень мудрое произведение, грустное и ироничное, с еврейским колоритом, порой напоминающим "Одесские рассказы" Бабеля. Через взгляд на судьбу одного еврея видишь историю всего народа.

После изгнания евреев из Германии в XIV–XV веках (в том числе на волне антисемитизма во время Великой чумы и Крестовых походов) многие переселились в восточные земли — на территории нынешней Польши, Беларуси и Украины. Здесь они жили в изоляции от остального населения, в штетлах, небольших еврейских поселениях, где сохранялись собственные традиции, религиозные обряды и язык — идиш. Этот язык, восходящий к средневерхненемецкому, вобрал в себя позже множество славянских слов и стал языком повседневной жизни евреев - ашкенази. В конце XIX — начале XX века он пережил расцвет и стал языком литературы.

Одним из самых известных писателей на идиш - Шолом-Алейхем (настоящее имя — Шолом Рабинович). Шолом-Алейхем это и псевдоним, и приветствие: «Мир вам!». Самое известное его произведение — «Тевье-молочник», цикл из восьми рассказов, написанных в течение двух десятилетий. Все они представляют собой монологи главного героя — бедного, но невероятно обаятельного молочника по имени Тевье, обращённые к самому Шолом-Алейхему, которого он встречает «случайно». Каждая история начинается с приветствия и заканчивается многословным, трогательным прощанием, где Тевье просит: «Если уж вам приходится писать, то пишите о ком-то другом, а не обо мне…» Речь Тевье полна цитат из Торы и Талмуда в собственной интерпретации, с иронией, житейской мудростью и потрясающей человечностью. Он говорит просто, но его слова порой глубже, чем философские трактаты. Он спорит с Б-ом, но и верит в Него до конца. Он не соглашается с дочерьми, но любит их безмерно. Его фраза «Человек хочет, а Бог хохочет» — квинтэссенция всей книги.

Истории Тевье — это одновременно зеркало еврейской жизни в Российской империи и отражение больших перемен в мире. Его семья — это микрокосм всего еврейского народа на переломе эпох. У него семь дочерей — число символическое, библейское, но счастья оно не приносит. Пять рассказов посвящены их судьбам: одна выходит замуж за бедного портного — по любви, но против воли отца, другая уходит с революционером в Сибирь, третья — к ужасу Тевье — соединяет судьбу с гоем (неевреем), четвёртая кончает с собой, пятая оказывается в Америке после разорения нелюбимого мужа. Судьбы двух младших дочерей остаются за кадром. Кроме семейной драмы, в рассказах поднимаются и более широкие темы: нужда и нищета, утраты и изгнание евреев с насиженных мест, надежда на землю обетованную. И в каждом рассказе, каждом слове звучат отцовская боль, отчаяние и вера.

«Тевье-молочник» — это не только портрет ушедшего мира еврейского местечка, но и глубокое размышление о человеческой судьбе, любви, вере и терпении. Книга удивительным образом сочетает трагическое и смешное, личное и историческое, бытовое и философское. А лучшего описания отцовской любви к дочерям мне ещё не доводилось читать.