Архив Буресвета. Книга 2. Слова сияния

– Для нас и в самом деле все понятно. Это вы странные. Сломай камень – и он никуда не денется. Сломай спрен – и тот никуда не денется. Сломай человека – и что-то исчезнет. Что-то изменится. Останется одно лишь мясо. Чудные вы.

Если в посмертии действительно идёт большая война, тогда я надеюсь попасть в Преисподнюю. Хоть там высплюсь.

Мудрейшие из людей знают: чтобы оскорбление потеряло силу, чаще всего его нужно просто принять (Далинар и Шут).

Я говорю, что нет общей женской роли, но есть роль для каждой женщины, и каждая женщина должна ее выбрать сама для себя. Для кого-то это будет роль ученого, для кого-то - роль жены. Для некоторых - и то, и другое. Для некоторых - ничего из перечисленного.

Случаются плохие дни. Случаются хорошие дни. В конечном счете все выравнивается.

Это и есть отличительная особенность человечества: брать дикий, неорганизованный мир и делать из него что-то логичное.

- Это утомительная часть празднества, когда разговоры становятся громче, но не разумнее, а все вокруг уже пьяны.

• Многие люди считают подобные вещи приятными.
• Многие люди, к сожалению, глупы.

• Наверное, тебе ужасно трудно жить рядом с нами, терпеть отсутствие сообразительности и наши простые мыли? Ясна, ты наделена блестящим умом, но одинока - верно?

- Вы действительно невысокого мнения о людях, верно?

• Я их ненавижу. Но я пытаюсь ненавидеть всех. Таким образом я не рискую забыть того, кто действительно этого заслуживает.

– Люди стремятся сюда, – пояснил Встим. – Им нравится жизнь реши. Здесь можно просто плыть вместе с островом. Сражаться, когда он сражается с другим островом. А в остальное время отдыхать. Такие люди есть в любой культуре, потому что каждое общество состоит из отдельных личностей. Ты должна это усвоить. Не позволяй своим предположениям о какой-нибудь культуре мешать твоей способности оценивать отдельных людей, иначе потерпишь неудачу.

Шаллан прошла через первый этаж башни, используя для освещения только собственное сияние, и обнаружила Адолина в коридоре рядом с комнатой, в которой, по его словам, он должен был находиться. Его запястья были перевязаны, а синяки на лице начали приобретать фиолетовый оттенок. Они слегка сгладили его пьянящую красоту, однако теперешний потрепанный вид принца, говоривший «сегодня я избил уйму народа», тоже обладал определенным очарованием.род