Король Зимы

– Я обманул ожидания Артура, – горько сказал я.
– Все обманули ожидания Артура. Слишком многого он ждет от других. А теперь иди.

– То, что он был женат на Лэдвис, не помешало его женитьбе на Норвенне, – напомнил мне Бедвин. – Он просто раза три обойдет вокруг священного камня, затем поцелует волшебную поганку или сотворит еще что-нибудь, что делаете вы, язычники, желая развестись.

– Верблюд – мифическое животное, леди, чешуйчатое, рогатое, с крыльями, раздвоенным хвостом и огненным дыханием.
– Любой знает! – фыркнул Сэнсам. – Верблюд – это рыба, большая рыба!

Я обрел Христа, но потерял то, что потеряли все мы. А мы потеряли всё.

Мы должны изменять вещи, а не ждать, пока они нас изменят.

"Для того боги и сделали сотворение ребёнка таким приятным, чтобы не жалеть умерших. Конечно, женщинам приходиться рожать в муках, но кто-то должен страдать"

Мы, короли, любим мир тогда, когда война становится для нас неудобной, — проговорил Горфиддид.

Даже ложь иногда трудно слушать и невозможно забыть.

Война такое дело, где чаще важно не что можешь сделать, а что должен.

Иногда и негодные вещи могут сгодиться.

Артур верит. Как же человек может не верить в Бога или на худой конец в богов? Ты полагаешь, что Артур думает, будто люди сами себя создали? Или считает, что мир появился случайно? Артур не так глуп, Дерфель Кадарн. Артур верит, но молчит о своей вере. Поэтому христиане держат его за своего, а язычники не сомневаются, что он их веры, а в результате и те и другие беззаветно служат ему.

Говорящими считались девять свидетелей, чьё слово становилось весомым в суде: лорд, друид, священник, отец, свидетельствующий от имени ребёнка, судья, даритель, представляющий свой дар, девушка, доказывающая свою невинность, пастух, защищающий своих животных, и приговорённый, произносящий последнее слово.

- Топором, - говорил Овейн, -ты никогда не сможешь отбить удар врага, а оружие, которое не защищает, никуда не годится.

Once you write something down it becomes fixed. It becomes dogma. People can argue about it, they become authoritative, they refer to the texts, they produce new manuscripts, they argue more and soon they`re putting each other to death. If you never write anything down then no one knows exactly what you said so you can always change it. Do I have to explain everything to you?

One of the things I can`t stand about Christians is their admiration of meekness. Imagine elevating meekness to a virtue! Meekness! Can you imagine a heaven filled only with the meek? What a dreadful idea. The food would get cold while everyone passed the dishes to everyone else.

"I want it to be the poet`s Camelot: green grass and high towers and ladies in gowns and warriors stewing their paths with flowers. I want minstrels and laughter! Wasn`t it ever like that?"
"A little," I said, "though I don`t remember many flowery paths. I do recall the warriors limping out of battle, and some of them crawling and weeping with their guts trailing behind in the dust."

She had a vision of a world that did not hold cripples or bores or ugly things, and she wanted to make that world real by banishing such inconveniences. Arthur had a vision, too, only his vision offered help to the cripples, and he wanted to make his world just as real.

Everyone likes Arthur, but the Gods alone know if anyone understands him.

The Romans tried to be Gods, which is why the Gods humbled them.

Sometimes I think I would like to marry, have children, watch them grow, grow old myself, die, but of all those things, Derfel, I will only have the last.